Восприимчивость к дезинформации: почему медиаграмотность важнее недоверия

Возраст и уровень образования связаны со способностью распознавать ложную информацию, однако сами по себе не позволяют определить, кто наиболее уязвим перед фейками. Об этом рассказал эксперт по медиа и коммуникациям Казахстанского института общественного развития Рашид Кемелбек.

В исследовании Profiling misinformation susceptibility, опубликованном в журнале Personality and Individual Differences в 2025 году, 66 242 участника из 24 стран оценивали достоверные и ложные новостные заголовки. Как выяснилось, представители поколения Z и респонденты с более низким уровнем образования хуже справлялись с этой задачей.

Корреспондент Nofake.kz обратилась к эксперту по медиа и коммуникациям Рашиду Кемелбеку, чтобы узнать его мнение о результатах исследования и выяснить, насколько они применимы к Казахстану.

«Эти результаты показывают, что активное использование цифровых платформ не обязательно означает умение проверять информацию. Вместе с тем исследование не позволяет утверждать, что вся молодёжь более доверчива, а его выводы нельзя автоматически переносить на Казахстан», — пояснил спикер.

По его словам, возраст и уровень образования могут быть связаны со способностью распознавать ложные сообщения, однако этих факторов недостаточно для полной оценки восприимчивости человека к дезинформации.

Как отметил эксперт КИОР, главная задача медиаграмотности — научить человека отличать достоверную информацию от ложной на основе фактов и доказательств. При этом всеобщее недоверие не решает проблему: отвергая фейки, человек рискует перестать доверять и проверенным сведениям.

«Поэтому важно сформировать привычку критически оценивать каждое сообщение: выяснять, кто его распространяет, на какие доказательства ссылается автор и можно ли независимо подтвердить изложенные факты», — подчеркнул Кемелбек.

Каким источникам доверяют казахстанцы?

Согласно опросу Казахстанского института стратегических исследований (КИСИ), проведённому с 20 марта по 20 апреля 2025 года среди 8 001 совершеннолетнего респондента, 59,1% участников доверяли республиканским телеканалам, 34,7% — социальным сетям и мессенджерам, а 30,3% — казахстанским интернет-СМИ. Респонденты могли выбрать до трёх вариантов ответа.

По мнению эксперта, эти данные показывают, какие каналы коммуникации предпочитают казахстанцы, но не позволяют определить, насколько хорошо они распознают фейки и считают ли информацию в каждом из источников достоверной.

«Практический вывод заключается в том, что просветительские материалы и разъяснения о проверке информации следует распространять через разные каналы — от телевидения до социальных сетей и интернет-СМИ», — считает Кемелбек.

При этом по предпочтениям в выборе источников нельзя определить, жители каких регионов, представители каких профессий или социальных групп наиболее восприимчивы к дезинформации. Для этого необходимы специальные исследования, в которых участникам предлагают распознавать конкретные виды манипуляций: ложные заголовки, поддельные аккаунты, фотографии вне контекста или сообщения со ссылками на несуществующие решения государственных органов.

«Человек может успешно распознать один вид обмана и ошибиться в другом. Поэтому образовательные программы следует разрабатывать с учётом конкретных трудностей, не навешивая ярлыки на молодёжь, пожилых людей или сельских жителей», — отметил эксперт.

Как оценивать медиаграмотность в Казахстане?

По словам эксперта, в Казахстане на сегодняшний день не хватает исследований, которые позволяли бы комплексно оценить восприимчивость населения к дезинформации и определить, какие группы чаще сталкиваются с трудностями при распознавании ложной информации. Для этого необходимы специальные инструменты, учитывающие языковые, культурные и социальные особенности страны.

В частности, целесообразно разработать короткие практические задания на казахском и русском языках, основанные на повседневных ситуациях. Например, участникам можно предложить объявление о социальной выплате, сообщение из родительского чата или новость, опубликованную от имени государственного органа.

Как отмечает Кемелбек, исследование предполагает не просто оценку способности человека распознавать дезинформацию, а проверку его навыков работы с источниками. Участнику необходимо найти первоисточник сообщения, проверить дату публикации и сведения об авторе, отыскать подтверждающий документ и объяснить, почему он считает информацию достоверной или ложной.

«При оценке результатов важно будет учитывать не только способность распознавать ложные сообщения, но и умение правильно определять достоверные. Медиаграмотность не должна превращаться в привычку сомневаться во всём без разбора. Однократного тренинга также недостаточно, чтобы сделать вывод об устойчивом развитии навыков», — пояснил Кемелбек.

На важность регулярного обучения также указывают результаты исследования Psychological booster shots targeting memory increase long-term resistance against misinformation, опубликованного в 2025 году в журнале Nature Communications. Авторы изучали, помогают ли повторные напоминания о приёмах манипуляции укрепить способность людей распознавать дезинформацию и противостоять её воздействию в долгосрочной перспективе.

Результаты показали, что первоначальный эффект знакомства с такими приёмами со временем ослабевал, тогда как повторные напоминания помогали его поддерживать. В рассмотренных экспериментах эффект текстовых и видеоматериалов сохранялся в течение месяца.

Поэтому эффективность образовательных программ целесообразно оценивать в три этапа: до обучения, сразу после него и спустя месяц. При этом желательно использовать сопоставимые, но не идентичные задания. Это позволит проверить, научились ли участники применять полученные навыки к новым сообщениям, а не просто запомнили правильные ответы.

Как измерить восприимчивость к фейкам?

С точки зрения эксперта, чтобы оценить, как меняется способность казахстанцев распознавать дезинформацию, необходимы повторные общенациональные исследования по единой методике.

«В таком исследовании следует отдельно измерять три показателя: сталкивается ли человек с ложной информацией, верит ли он ей и готов ли пересылать её другим. Эти характеристики взаимосвязаны, но не тождественны. Например, человек может поверить ложному сообщению, но не распространять его дальше», — пояснил Кемелбек.

Результаты таких исследований следует анализировать с учётом возраста, языка, типа населённого пункта и состава выборки. Это позволит выявить трудности, с которыми сталкиваются разные группы населения, и разработать адресные образовательные программы.

Однако, ответственность за качество информационной среды не должна возлагаться исключительно на аудиторию. Государственным органам необходимо своевременно публиковать разъяснения со ссылками на первичные документы, редакциям — тщательно проверять факты и открыто сообщать об исправлениях, а цифровым платформам — обеспечивать доступные механизмы подачи жалоб на поддельные аккаунты и случаи выдачи себя за других.