Когда фейк становится политикой: венгерский опыт использования ИИ на выборах

Ранее NoFake.kz опубликовал видеоинтервью с Бенце Мольнаром. Предлагаем текстовый формат беседы об ИИ и выборах в Венгрии.

Парламентские выборы в Венгрии весной 2026 года стали одним из первых в Европе примеров масштабного использования искусственного интеллекта в политической борьбе. Победу на них одержала правоцентристская проевропейская партия Tisza во главе с Петером Мадьяром. Партия получила конституционное большинство, завершив 16-летнее правление Fidesz.

Однако внимание исследователей привлекли не только результаты голосования, но и сама избирательная кампания, которую уже называют эпохой «постреальности». Дипфейки, сгенерированные документы, сети фейковых аккаунтов и другой манипулятивный контент стали важной частью политического противостояния.

Для Казахстана этот опыт представляет особый интерес, поскольку технологии искусственного интеллекта всё активнее используются в информационном пространстве, а риски их влияния на общественное мнение и электоральные процессы становятся всё более актуальными.

Собственная версия реальности

Использование искусственного интеллекта в политических кампаниях уже перестало быть экспериментом. Дипфейки, сгенерированные изображения, сети фальшивых аккаунтов и масштабные дезинформационные кампании становятся частью избирательных процессов во многих странах. Одно из первых подробных исследований этого явления в Европе подготовил венгерский исследователь Бенце Мольнар, который изучал влияние ИИ и дезинформации на парламентские выборы в Венгрии.

Исследователь называет прошедшую кампанию примером «постреальности» — ситуации, когда политическая борьба строится не вокруг фактов, а вокруг искусственно созданной версии действительности.

По словам Мольнара, термин «постреальность» наиболее точно описывает стратегию партии Fidesz, находившейся у власти в Венгрии на протяжении 16 лет.

«Их кампания пыталась донести до людей собственную версию реальности. Именно поэтому мы называем её кампанией «постреальности». Она включала распространение манипулированной или полностью сфабрикованной информации, которая затем становилась основой главных нарративов кампании», — объясняет исследователь.

Одним из наиболее показательных примеров стал так называемый налоговый план оппозиционной партии Tisza, которая впоследствии одержала победу на выборах.

«Появился якобы налоговый план Tisza, где подробно говорилось о повышении налогов, сокращении пенсий и отмене государственных льгот. Документ был опубликован как утечка через один из ведущих проправительственных новостных сайтов», — рассказывает Мольнар.

На основе этого документа власти даже организовали общенациональную консультацию: письма с его обсуждением получили все совершеннолетние граждане Венгрии.

«Tisza с самого начала отрицала подлинность этого документа объёмом в несколько сотен страниц. Позже выяснилось, что большая его часть была создана с использованием ИИ. Затем суд постановил, что весь документ был фейком. После выборов даже сам новостной портал признал, что документ не был настоящим. То есть он буквально возник из ниоткуда и не имел никакой связи с реальностью», — отмечает эксперт.

Другим примером стали противоречивые данные социологических опросов. Независимые исследовательские центры фиксировали лидерство оппозиции, тогда как связанные с властью структуры продолжали публиковать результаты в пользу Fidesz.

«Со стороны правительства были атаки на независимых социологов. Их обвиняли в распространении дезинформации через результаты опросов. Но в итоге выяснилось, что именно независимые исследования были ближе к реальности», — говорит Мольнар.

По его мнению, жертвами такой информационной среды становились не только неопределившиеся избиратели, но и сторонники самой правящей партии.

Дипфейков становилось всё больше

Исследователи начали фиксировать ИИ-контент примерно за год до голосования.

«Чаще всего ИИ-контент использовали Fidesz или связанные с ней организации. Речь шла как о видео, так и о статичных изображениях», — говорит эксперт.

По его словам, активное применение таких технологий началось осенью 2025 года, а перед самими выборами объёмы резко выросли.

«С сентября использование ИИ-контента стало более интенсивным. По мере приближения выборов в апреле объём таких материалов резко увеличился», — отмечает Мольнар.

При этом значительная часть подобного контента распространялась через социальные сети как обычные публикации или платная реклама. По мнению исследователя, технологическим платформам пока сложно эффективно выявлять такие материалы.

«Видео содержит гораздо больше информации, чем статичное изображение. Поэтому системы мониторинга платформ легче могут пропустить важные политические сообщения», — объясняет он.

Кроме того, авторы получают больше инструментов для эмоционального воздействия на аудиторию.

«На намерения избирателей можно влиять через эмоциональную манипуляцию даже без прямого политического сообщения. Мы видели много таких ИИ-видео во время кампании. Они успешно вводили платформы, прежде всего Meta, в заблуждение и могли распространяться несколько дней до удаления», — говорит эксперт.

Почему разоблачение фейка не всегда помогает

Даже после опровержения дезинформация продолжает воздействовать на аудиторию. Это подтверждают многочисленные психологические исследования.

«Дезинформация, созданная с помощью ИИ, влияет на нас даже тогда, когда мы знаем, что она фейковая», — подчёркивает Мольнар.

По его словам, после того как ложная информация закрепляется в памяти человека, полностью устранить её влияние становится крайне сложно.

«Если говорить о видео, то дезинформация появляется в очень ярком и эмоционально вовлекающем формате. Она может оставлять устойчивый след в памяти, который затем влияет на наши будущие решения», — отмечает он.

По словам исследователя, такой контент способен влиять на будущие решения человека — например, на выбор кандидата в день голосования.

«Целью большинства таких материалов было повлиять на избирателей так, чтобы они не голосовали за оппозиционных политиков или партии», — говорит исследователь.

Фейковые аккаунты всё сложнее отличить от настоящих

Ещё одним элементом кампании стали сети искусственно созданных профилей, которые создавали иллюзию массовой общественной поддержки.

«Во время кампании мы обнаружили несколько сетей фейковых профилей и страниц. Их задача заключалась в усилении сообщений Fidesz через лайки, репосты и комментарии», — рассказывает Мольнар.

По его мнению, сегодня обычным пользователям становится всё сложнее отличить реального человека от искусственно созданного аккаунта.

«С помощью ИИ стало гораздо легче создавать профили, которые почти невозможно отличить от настоящих не только по внешнему виду, но и по поведению», — считает эксперт.

В условиях быстрого потребления информации он советует обращать внимание прежде всего на содержание сообщений.

«Если в содержании что-то кажется странным, выглядит нереалистично или противоречит тому, что мы уже знаем по этой теме, к такой информации нужно относиться с осторожностью», — отмечает исследователь.

Венгерский опыт как предупреждение для других стран

По мнению Мольнара, главный урок венгерской кампании заключается не только в самом факте использования искусственного интеллекта, но и в масштабах его применения.

«Объём ИИ-контента всё сильнее усложняет для людей оценку достоверности информации», — говорит он.

В условиях информационной перегрузки пользователи всё чаще принимают решения на основе быстрых когнитивных схем, а не тщательной проверки фактов.

«Это повышает вероятность того, что человек примет обманчивый контент за правду», — предупреждает эксперт.

В результате люди всё чаще оценивают информацию через призму собственных убеждений, политических симпатий и социальных сигналов.

«Если подытожить, ИИ может влиять на то, как мы воспринимаем информацию. Принимаем ли мы существование объективной реальности и правды или начинаем думать, что всё может быть правдой одновременно и одновременно неправдой», — заключает Бенце Мольнар.

Венгерский кейс показывает, что искусственный интеллект становится не просто новым инструментом политической коммуникации, а фактором, способным менять само восприятие реальности в ходе выборов. Для Казахстана, где вопросы противодействия дезинформации и развития цифровой грамотности становятся всё более актуальными, венгерский опыт служит напоминанием о том, что технологии искусственного интеллекта способны не только облегчать доступ к информации, но и становиться инструментом масштабных манипуляций общественным мнением.