Цена небрежности: от ошибок в СМИ к массовым фейкам

Большинство фейков рождается не из заговора, а из спешки и репостов. Почему медийная неаккуратность опаснее намеренной лжи.

Как рождаются «случайные» фейки

Большинство фейков появляется не в подпольных ботофермах и не в кабинетах политтехнологов. Их источник куда прозаичнее — журналистская спешка, невнимательность редакторов и беззаботные репосты пользователей соцсетей. Дезинформация — это далеко не всегда заговор с чётким планом. Гораздо чаще это результат невнимательной работы, которая обходится обществу ничуть не дешевле, чем намеренная ложь.

Типичный цикл «случайного фейка» почти всегда предсказуем: журналист не проверил цифру, СМИ растиражировали информацию без перепроверки, соцсети исказили её ещё больше, а люди поверили — ведь публикуют авторитетные издания. Повторяются одни и те же паттерны: перепутанные данные, вырванные из контекста цитаты, медицинские советы без важных уточнений, неверная интерпретация законов.

Парадокс в том, что ошибки из-за спешки часто опаснее откровенной лжи. Во-первых, их сложнее распознать, поскольку нет явных признаков манипуляции. Во-вторых, им больше доверяют. В-третьих, их реже исправляют. Характерный пример: известное издание опубликовало данные о росте цен, ошибившись в десятичной запятой. Вместо 2,3 % была указана цифра 23 %. Паника в соцсетях разгорелась мгновенно. Исправление вышло через три часа, но его увидели в десять раз меньше людей.

Эту проблему хорошо описывает международный журналист Бакыт Чермашев, много лет проработавший в кыргызстанских медиа. Он связывает неаккуратное обращение с фактами с изменениями в профессиональной среде. Раньше в журналистике существовала многоступенчатая система проверки информации, где каждый — от корреспондента до главного редактора — понимал свою ответственность за опубликованное слово.

«Сегодня, когда большинство медиа работают по профессиональным стандартам, максимум, что может повлиять на халатное отношение к работе, — это либо человеческий фактор, либо недостаток компетенции», — объясняет он.

Говоря о причинах подобных ошибок в современной журналистике, Чермашев подчёркивает, что сам принцип фактчекинга не является чем-то новым для профессии.

«В нормальной районной газете это было всегда. Если публиковалась информация и у кого-то возникали вопросы, автор мог чётко ответить, откуда информация и кто источник. Фактчекинг существовал давно. И получается, что небрежность — это отсутствие того самого фактчекинга», — отмечает он.

Почему небрежность стала системной проблемой в медиа

Главный редактор казахстанского информационного портала Informburo.kz Гульжан Мукушева выделяет три фактора. Первый — скорость, желание сообщить новость быстрее конкурентов. Второй — доверие к привычным источникам, которые не всегда выдают достоверную информацию при экстренных событиях. Третий — стремление сделать материал максимально полным даже в условиях дефицита времени.

В качестве примера Мукушева вспоминает события теракта в Алматы в июле 2016 года, когда мужчина напал на здание ДКНБ. Официальные источники не успевали за спросом на информацию. В интернете появлялась масса сообщений, в том числе о якобы захваченном торговом центре и заложниках.

«В эфире шли экстренные выпуски один за одним. Нам нужно было работать — не гнаться за эксклюзивностью, а элементарно успокоить людей», — вспоминает Мукушева.

Журналистам приходилось выезжать в несколько торговых центров, чтобы удостовериться в ситуации на месте.

«В таком цейтноте могут проскакивать неточности. Но мы справились, потому что проверяли информацию вживую», — говорит она.

Этот пример хорошо иллюстрирует, почему проблема выходит за рамки отдельных ошибок и становится системной. Анализ медиапрактики показывает несколько причин, которые превращают неаккуратное обращение с фактами в эндемическую проблему информационного пространства.

Во-первых, рынок поощряет скорость публикации. Алгоритмы соцсетей, метрики кликабельности и борьба за внимание аудитории создают давление на редакции. Когда материал можно опубликовать за секунды, гонка за трафиком заставляет жертвовать погружением в тему.

Во-вторых, ошибки редко приводят к репутационным потерям. В огромном потоке информации люди не запоминают, кто именно допустил неточность.

Кроме того, существует дефицит компетенций. Не все журналисты умеют грамотно работать со статистикой, научными данными и корректно интерпретировать документы.

Наконец, в медиа практически отсутствует культура публичного признания ошибок.

«В кыргызстанском сегменте журналистики почти нет признания собственных ошибок. Даже когда суд признавал необходимость извинений, на сайте публиковалась рядовая информация, которая тонула в общем потоке», — отмечает Чермашев.

Цифровая среда создаёт опасную иллюзию безответственности. Социальные сети и мессенджеры породили ощущение, что «просто репост» — это не распространение информации, за которое нужно отвечать.

Обычные пользователи тоже допускают небрежность по нескольким причинам. Первая — эмоциональная реакция: шокирующая новость вызывает желание немедленно поделиться, не задумываясь о проверке. Вторая — доверие к источнику: если информацию прислал знакомый или опубликовал популярный блогер, многие считают её достоверной. Третья — иллюзия малозначимости: «Я просто репостнул, это не я написал». Четвёртая — отсутствие навыков проверки: люди просто не знают, как отличить достоверную информацию от недостоверной.

Иначе говоря, в среде, где любой пользователь может выступать в роли источника новостей, ответственность за проверку информации всё чаще ложится на самих потребителей контента.

«Мы стали информационными наркоманами, которые пропускают мимо ушей объективные и действительно важные вещи», — отмечает Чермашев.

Решения проблемы легко формулируются, но сложны в системном внедрении.

Для редакций ключевым остаётся выстраивание внутренней дисциплины. Чермашев настаивает на важности формирования профессиональной команды.

«Если у вас есть уставы, дисциплинарные требования и личная ответственность каждого сотрудника, эти инструменты помогают сформировать высокопрофессиональный коллектив», — поясняет он.

В свою очередь Гульжан Мукушева предлагает иной подход к работе с информацией.

«Очень простой рецепт — перепроверять информацию. Всегда. Искать альтернативные источники, обращаться к официальным данным и ссылаться только на те источники, которым можно доверять. Даже когда конкуренты уже выпустили новость, нельзя слепо делать рерайт», — подчёркивает она.

Для потребителей информации главным инструментом остаётся критическое мышление. Правило трёх источников работает безотказно: увидел шокирующую новость — проверь её хотя бы в трёх независимых изданиях, найди первоисточник и задай себе базовые вопросы: откуда эти данные, кто эксперт, какой контекст мог быть упущен.

Опыт фактчекинговых порталов показывает: недостаточно просто выносить вердикт «фейк» или «правда». Важно объяснять, как родилась дезинформация, какие ошибки были допущены и почему люди в неё поверили. Показывая механику возникновения ложной информации, медиа помогают аудитории развивать критическое мышление.

Небрежность в работе с информацией — не злой умысел, и именно поэтому с ней так сложно бороться. Когда человек целенаправленно лжёт, это можно доказать и наказать. Но как привлечь к ответственности за спешку, невнимательность и усталость? При этом последствия неаккуратности и намеренной лжи для общества одинаково разрушительны — подрывается доверие к медиа, экспертам и информации как таковой.

Решение не в ужесточении контроля и не в цензуре. Необходима профессиональная честность и готовность признавать ошибки, исправлять их открыто и передавать эти стандарты следующему поколению. Каждый репост в соцсетях — это личная ответственность за распространение информации. Каждая публикация в СМИ — это выбор между скоростью и точностью.

От этого ежедневного выбора тысяч журналистов и миллионов пользователей зависит качество общего информационного пространства. А значит, и качество решений, которые общество принимает на основе информации.