Полуправда опаснее лжи: разбираем два медицинских мифа о кори и ковиде

Утверждения о том, что корью лучше переболеть, чем прививаться, а после COVID-19 необходимо пожизненно принимать препараты для разжижения крови, основаны на реальных медицинских фактах. Однако без контекста они превращаются в опасные заблуждения.

В казахстанских родительских чатах до сих пор распространено убеждение: корью лучше переболеть, чем прививаться, — мол, так иммунитет будет «настоящим». В сообществах переболевших COVID-19 распространено и другое мнение: после болезни необходимо пожизненно принимать препараты для разжижения крови, иначе — «тромб и смерть». Оба утверждения звучат убедительно, потому что в них есть доля правды. Именно поэтому они опасны.

Цена «естественного» иммунитета

Начнём с кори. Логика «переболеть — значит получить настоящий иммунитет» возникла не на пустом месте. После перенесённой кори действительно формируется стойкий, практически пожизненный иммунитет. Вот только цена такого иммунитета — сама болезнь со всеми её последствиями.

Профессор кафедры детских инфекций Казахского национального медицинского университета им. С.Д. Асфендиярова, доктор медицинских наук Ляззат Ералиева говорит об этом прямо: утверждение о «естественном иммунитете» лишь наполовину верно и часто понимается неправильно.

«После вакцинации и получения двух доз противокоревой вакцины формируется защитный иммунитет, который на 97–99% защищает человека от кори. Корректнее говорить так: естественный иммунитет может быть очень сильным, но цена его получения слишком высока», — считает профессор.

И это не метафора. По данным Национального центра общественного здравоохранения МЗ РК, среди зарегистрированных за последние годы случаев кори в Казахстане более 80% протекали с осложнениями. В 8,3% случаев развивалась коревая пневмония, было зарегистрировано 14 случаев коревого энцефалита и шесть случаев коревого менингита.

Но самое тревожное в этом списке — 67 случаев подострого склерозирующего панэнцефалита (ПСПЭ). Многие родители даже не знают о существовании этого осложнения.

Профессор Ералиева объясняет, что это такое: после перенесённой кори вирус в редких случаях сохраняется в нервной ткани и через 4–10 лет, когда о болезни давно забыли, активизируется и вызывает воспаление мозга.

«У ребёнка ухудшается память, появляются нарушения сна и поведения, затем возникают судороги, ребёнок впадает в кому, утрачиваются двигательные функции. Заболевание практически всегда заканчивается летальным исходом», — говорит профессор.

Ляззат Ералиева приводит случай из собственной практики. В марте в реанимации находился 18-месячный ребёнок — непривитый, из семьи, где от вакцинации принципиально отказывались. Старшие дети-школьники перенесли корь легко. Однако у малыша дома начались судороги и произошла остановка дыхания — осложнением стал коревой энцефалит. Ребёнок провёл в реанимации более двух недель. Спасти его не удалось.

«Родители потом так себя ругали, что не сделали прививку, так хотели вернуть время назад!» — вспоминает профессор.

Это не единственная причина, по которой стратегия «лучше переболеть» опасна. Есть ещё один эффект кори, о котором мало кто знает, — иммунная амнезия.

В 2019 году американский иммунолог Майкл Мина с коллегами опубликовал исследование в журнале Science, показавшее, что корь уничтожает до 73% уже сформированной иммунной памяти. То есть организм «забывает» не только сами антитела, но и теряет способность быстро реагировать на инфекции, с которыми уже сталкивался ранее.

Профессор Ералиева знакома с этим исследованием и подтверждает его выводы на практике.

«Иммунная система человека — это как большая библиотека, в которой хранятся антитела к большинству инфекций, с которыми человек уже встречался. После кори вирус буквально уничтожает часть этой библиотеки. Именно поэтому после кори дети могут ещё несколько месяцев или даже лет чаще болеть другими инфекциями», — объясняет она.

Восстановить утраченную иммунную память быстро невозможно: повышенная восприимчивость к другим инфекциям после кори может сохраняться до двух-трёх лет. Организму приходится заново формировать иммунную память к инфекциям, с которыми он уже сталкивался. Вакцина такого эффекта не вызывает. Две дозы обеспечивают защиту на уровне 97–99% — без иммунной амнезии, риска энцефалита и угрозы развития ПСПЭ спустя годы.

Масштабах проблемы в Казахстане

Заместитель председателя правления Национального центра общественного здравоохранения Министерства здравоохранения РК Манар Смагул приводит данные, показывающие, почему эта тема остаётся актуальной.

В 2023 году в стране было зарегистрировано 29 647 случаев кори, в 2024-м — 28 146, а за пять месяцев 2026 года — уже 6 605. Около 90% заболевших — непривитые дети и те, кто не получил полный курс вакцинации.

Охват вакцинацией при этом остаётся критически низким.

«Своевременность вакцинации первой дозой ККП по республике составляет 77,5%, второй — 75%. Наиболее низкие показатели по ККП-1 отмечаются в Алматинской области (65%), Атырауской области (67,4%) и городе Астане (71%)», — сообщает Смагул.

Наилучшие показатели зафиксированы в Улытауской, Павлодарской, Туркестанской и Жамбылской областях — от 86 до 91%.

Позиция Минздрава однозначна: вакцинация — единственный способ сформировать иммунитет без риска перенести болезнь и столкнуться с её осложнениями. Достоверную информацию можно получить на сайте egu.kz и по номеру горячей линии 7701.

Когда лекарство не нужно

Ещё один медицинский миф построен по тому же принципу, что и заблуждение о кори: считается, что перенёсшим COVID-19 необходим пожизненный приём антикоагулянтов. У этого утверждения есть реальная медицинская основа, которая была вырвана из контекста и разошлась по мессенджерам.

COVID-19 в тяжёлой форме действительно сопровождался выраженной гиперкоагуляцией — микротромбозами лёгких, ДВС-синдромом и тромбоэмболиями. В отделениях интенсивной терапии в 2020–2021 годах антикоагулянты действительно спасали жизни. Это документально подтверждено.

Однако затем произошло то, что нередко случается в медицине в кризисные периоды: стационарные протоколы начали переносить в амбулаторную практику без адаптации, а пациенты подхватили эту логику: «Мне кололи в больнице — значит, нужно продолжать».

Главный внештатный гематолог города Астаны, врач высшей категории Татьяна Бараник объясняет, кому антикоагулянты после COVID-19 действительно показаны: пациентам с подтверждённым тромбозом глубоких вен или тромбоэмболией лёгочной артерии, больным с фибрилляцией предсердий, возникшей как осложнение, а также пациентам с тяжёлым течением болезни, находившимся в отделении реанимации и интенсивной терапии и сохраняющим высокий коагуляционный риск.

«Просто переболел ковидом — это не показание», — подчёркивает она.

Сегодня международные рекомендации ВОЗ, Европейского кардиологического общества (ESC) и Американского гематологического общества (ASH) однозначны: рутинная антикоагулянтная терапия для амбулаторных пациентов после COVID-19 без специфических показаний не рекомендована. Риски превышают потенциальную пользу.

О том, что это за риски, врач-гематолог говорит вполне конкретно. Человек без показаний, принимающий антикоагулянты бессрочно, живёт с постоянно повышенным риском кровотечений. Это могут быть желудочно-кишечные кровотечения, развивающиеся медленно и незаметно, анемия вследствие хронической кровопотери, а у пожилых людей — внутричерепные кровоизлияния. У женщин репродуктивного возраста могут возникать обильные и длительные менструальные кровотечения при отсутствии гинекологической патологии.

«У меня были пациенты с серьёзными осложнениями, были пациенты с кровотечениями. У одного из них развился выраженный геморрагический синдром: вся кожа была покрыта синяками и гематомами, наблюдались носовые кровотечения. Когда я начала собирать анамнез, выяснилось, что он принимал антикоагулянты. Тогда люди очень сильно боялись коронавируса и даже после выздоровления продолжали принимать препараты», — рассказывает Татьяна Бараник.

Что скрывается за понятием «густая кровь»

Отдельного разговора заслуживает «густая кровь» — главный аргумент тех, кто продолжает принимать препараты.

По словам Татьяны Бараник, за этим народным термином нет единого медицинского содержания. Да, после COVID-19 действительно могут наблюдаться повышение вязкости крови, усиленная агрегация тромбоцитов и эндотелиальная дисфункция. Но эти изменения, как правило, носят временный характер и не требуют медикаментозного лечения у амбулаторных пациентов.

Почему люди не отказываются от препаратов даже тогда, когда врач прямо говорит, что в них больше нет необходимости? Эксперты называют две причины.

Первая — страх. Человек пережил тяжёлое заболевание, и таблетка становится для него своеобразным психологическим якорем.

Вторая — информационный пузырь. В телеграм-каналах и чатах переболевших циркулирует огромное количество взаимных советов, которые нередко кажутся людям более убедительными, чем рекомендации врача на приёме.

Оба мифа устроены одинаково: в их основе лежит реальный медицинский факт, вырванный из контекста. Корь действительно формирует стойкий иммунитет, но вместе с риском энцефалита, ПСПЭ и смерти. Антикоагулянты действительно спасали жизни в реанимациях в 2020–2021 годах, но не предназначались для пожизненной профилактики у всех без исключения.

Прежде чем следовать медицинскому совету из чатов, стоит задать себе три вопроса:

• это рекомендация для всех или только для определённой группы пациентов;

• кто источник информации — врач или человек, который делится личным опытом;

• есть ли ссылка на клинические рекомендации или речь идёт лишь о чьём-то мнении.

Медицина, основанная на доказательствах, — это не принцип «лучше перестраховаться». Это понимание того, для кого, когда и зачем применяется то или иное решение.