В казахстанских родительских чатах до сих пор распространено убеждение: корью лучше переболеть, чем прививаться, — мол, так иммунитет будет «настоящим». В сообществах переболевших COVID-19 распространено и другое мнение: после болезни необходимо пожизненно принимать препараты для разжижения крови, иначе — «тромб и смерть». Оба утверждения звучат убедительно, потому что в них есть доля правды. Именно поэтому они опасны.

Цена «естественного» иммунитета

Начнём с кори. Логика «переболеть — значит получить настоящий иммунитет» возникла не на пустом месте. После перенесённой кори действительно формируется стойкий, практически пожизненный иммунитет. Вот только цена такого иммунитета — сама болезнь со всеми её последствиями.

Профессор кафедры детских инфекций Казахского национального медицинского университета им. С.Д. Асфендиярова, доктор медицинских наук Ляззат Ералиева говорит об этом прямо: утверждение о «естественном иммунитете» лишь наполовину верно и часто понимается неправильно.

«После вакцинации и получения двух доз противокоревой вакцины формируется защитный иммунитет, который на 97–99% защищает человека от кори. Корректнее говорить так: естественный иммунитет может быть очень сильным, но цена его получения слишком высока», — считает профессор.

И это не метафора. По данным Национального центра общественного здравоохранения МЗ РК, среди зарегистрированных за последние годы случаев кори в Казахстане более 80% протекали с осложнениями. В 8,3% случаев развивалась коревая пневмония, было зарегистрировано 14 случаев коревого энцефалита и шесть случаев коревого менингита.

Но самое тревожное в этом списке — 67 случаев подострого склерозирующего панэнцефалита (ПСПЭ). Многие родители даже не знают о существовании этого осложнения.

Профессор Ералиева объясняет, что это такое: после перенесённой кори вирус в редких случаях сохраняется в нервной ткани и через 4–10 лет, когда о болезни давно забыли, активизируется и вызывает воспаление мозга.

«У ребёнка ухудшается память, появляются нарушения сна и поведения, затем возникают судороги, ребёнок впадает в кому, утрачиваются двигательные функции. Заболевание практически всегда заканчивается летальным исходом», — говорит профессор.

Ляззат Ералиева приводит случай из собственной практики. В марте в реанимации находился 18-месячный ребёнок — непривитый, из семьи, где от вакцинации принципиально отказывались. Старшие дети-школьники перенесли корь легко. Однако у малыша дома начались судороги и произошла остановка дыхания — осложнением стал коревой энцефалит. Ребёнок провёл в реанимации более двух недель. Спасти его не удалось.

«Родители потом так себя ругали, что не сделали прививку, так хотели вернуть время назад!» — вспоминает профессор.

Это не единственная причина, по которой стратегия «лучше переболеть» опасна. Есть ещё один эффект кори, о котором мало кто знает, — иммунная амнезия.

В 2019 году американский иммунолог Майкл Мина с коллегами опубликовал исследование в журнале Science, показавшее, что корь уничтожает до 73% уже сформированной иммунной памяти. То есть организм «забывает» не только сами антитела, но и теряет способность быстро реагировать на инфекции, с которыми уже сталкивался ранее.

Профессор Ералиева знакома с этим исследованием и подтверждает его выводы на практике.

«Иммунная система человека — это как большая библиотека, в которой хранятся антитела к большинству инфекций, с которыми человек уже встречался. После кори вирус буквально уничтожает часть этой библиотеки. Именно поэтому после кори дети могут ещё несколько месяцев или даже лет чаще болеть другими инфекциями», — объясняет она.

Восстановить утраченную иммунную память быстро невозможно: повышенная восприимчивость к другим инфекциям после кори может сохраняться до двух-трёх лет. Организму приходится заново формировать иммунную память к инфекциям, с которыми он уже сталкивался. Вакцина такого эффекта не вызывает. Две дозы обеспечивают защиту на уровне 97–99% — без иммунной амнезии, риска энцефалита и угрозы развития ПСПЭ спустя годы.

Масштабах проблемы в Казахстане

Заместитель председателя правления Национального центра общественного здравоохранения Министерства здравоохранения РК Манар Смагул приводит данные, показывающие, почему эта тема остаётся актуальной.

В 2023 году в стране было зарегистрировано 29 647 случаев кори, в 2024-м — 28 146, а за пять месяцев 2026 года — уже 6 605. Около 90% заболевших — непривитые дети и те, кто не получил полный курс вакцинации.

Охват вакцинацией при этом остаётся критически низким.

«Своевременность вакцинации первой дозой ККП по республике составляет 77,5%, второй — 75%. Наиболее низкие показатели по ККП-1 отмечаются в Алматинской области (65%), Атырауской области (67,4%) и городе Астане (71%)», — сообщает Смагул.

Наилучшие показатели зафиксированы в Улытауской, Павлодарской, Туркестанской и Жамбылской областях — от 86 до 91%.

Позиция Минздрава однозначна: вакцинация — единственный способ сформировать иммунитет без риска перенести болезнь и столкнуться с её осложнениями. Достоверную информацию можно получить на сайте egu.kz и по номеру горячей линии 7701.

Когда лекарство не нужно

Ещё один медицинский миф построен по тому же принципу, что и заблуждение о кори: считается, что перенёсшим COVID-19 необходим пожизненный приём антикоагулянтов. У этого утверждения есть реальная медицинская основа, которая была вырвана из контекста и разошлась по мессенджерам.

COVID-19 в тяжёлой форме действительно сопровождался выраженной гиперкоагуляцией — микротромбозами лёгких, ДВС-синдромом и тромбоэмболиями. В отделениях интенсивной терапии в 2020–2021 годах антикоагулянты действительно спасали жизни. Это документально подтверждено.

Однако затем произошло то, что нередко случается в медицине в кризисные периоды: стационарные протоколы начали переносить в амбулаторную практику без адаптации, а пациенты подхватили эту логику: «Мне кололи в больнице — значит, нужно продолжать».

Главный внештатный гематолог города Астаны, врач высшей категории Татьяна Бараник объясняет, кому антикоагулянты после COVID-19 действительно показаны: пациентам с подтверждённым тромбозом глубоких вен или тромбоэмболией лёгочной артерии, больным с фибрилляцией предсердий, возникшей как осложнение, а также пациентам с тяжёлым течением болезни, находившимся в отделении реанимации и интенсивной терапии и сохраняющим высокий коагуляционный риск.

«Просто переболел ковидом — это не показание», — подчёркивает она.

Сегодня международные рекомендации ВОЗ, Европейского кардиологического общества (ESC) и Американского гематологического общества (ASH) однозначны: рутинная антикоагулянтная терапия для амбулаторных пациентов после COVID-19 без специфических показаний не рекомендована. Риски превышают потенциальную пользу.

О том, что это за риски, врач-гематолог говорит вполне конкретно. Человек без показаний, принимающий антикоагулянты бессрочно, живёт с постоянно повышенным риском кровотечений. Это могут быть желудочно-кишечные кровотечения, развивающиеся медленно и незаметно, анемия вследствие хронической кровопотери, а у пожилых людей — внутричерепные кровоизлияния. У женщин репродуктивного возраста могут возникать обильные и длительные менструальные кровотечения при отсутствии гинекологической патологии.

«У меня были пациенты с серьёзными осложнениями, были пациенты с кровотечениями. У одного из них развился выраженный геморрагический синдром: вся кожа была покрыта синяками и гематомами, наблюдались носовые кровотечения. Когда я начала собирать анамнез, выяснилось, что он принимал антикоагулянты. Тогда люди очень сильно боялись коронавируса и даже после выздоровления продолжали принимать препараты», — рассказывает Татьяна Бараник.

Что скрывается за понятием «густая кровь»

Отдельного разговора заслуживает «густая кровь» — главный аргумент тех, кто продолжает принимать препараты.

По словам Татьяны Бараник, за этим народным термином нет единого медицинского содержания. Да, после COVID-19 действительно могут наблюдаться повышение вязкости крови, усиленная агрегация тромбоцитов и эндотелиальная дисфункция. Но эти изменения, как правило, носят временный характер и не требуют медикаментозного лечения у амбулаторных пациентов.

Почему люди не отказываются от препаратов даже тогда, когда врач прямо говорит, что в них больше нет необходимости? Эксперты называют две причины.

Первая — страх. Человек пережил тяжёлое заболевание, и таблетка становится для него своеобразным психологическим якорем.

Вторая — информационный пузырь. В телеграм-каналах и чатах переболевших циркулирует огромное количество взаимных советов, которые нередко кажутся людям более убедительными, чем рекомендации врача на приёме.

Оба мифа устроены одинаково: в их основе лежит реальный медицинский факт, вырванный из контекста. Корь действительно формирует стойкий иммунитет, но вместе с риском энцефалита, ПСПЭ и смерти. Антикоагулянты действительно спасали жизни в реанимациях в 2020–2021 годах, но не предназначались для пожизненной профилактики у всех без исключения.

Прежде чем следовать медицинскому совету из чатов, стоит задать себе три вопроса:

• это рекомендация для всех или только для определённой группы пациентов;

• кто источник информации — врач или человек, который делится личным опытом;

• есть ли ссылка на клинические рекомендации или речь идёт лишь о чьём-то мнении.

Медицина, основанная на доказательствах, — это не принцип «лучше перестраховаться». Это понимание того, для кого, когда и зачем применяется то или иное решение.

Сообщение Полуправда опаснее лжи: разбираем два медицинских мифа о кори и ковиде появились сначала на NoFake.

Одной из самых обсуждаемых новостей прошлого года стала утечка персональных данных 16,3 млн жителей Казахстана. В открытый доступ попали имена, ИИН, адреса и номера телефонов почти всего взрослого населения страны. Министерство цифрового развития подтвердило факт утечки и сообщило, что государственные системы не подвергались взлому, а источником стали частные информационные системы. Было возбуждено уголовное дело, расследование передано в правоохранительные органы.

В июле премьер-министр Казахстана Олжас Бектенов назвал предварительную версию произошедшего: утечка, вероятнее всего, произошла в медицинских организациях. Они получают доступ к государственным базам данных, но не обеспечивают должный уровень их защиты. В октябре вице-министр цифрового развития, инноваций и аэрокосмической промышленности РК Досжан Мусалиев уточнил механизм: признаков взлома, по всей видимости, не было. Человек, обладавший официальным доступом, либо передал логин и пароль третьим лицам, либо учётные данные были похищены, после чего база была скачана. Конкретные виновные до сих пор не установлены, расследование продолжается.

Министр цифрового развития Жаслан Мадиев, комментируя инцидент, заявлял, что в ряде предыдущих случаев виновные уже были выявлены и привлечены к ответственности.

«Когда выявляли виновных, накладывались административные штрафы», — сообщал министр.

Конкретные компании и размеры штрафов он не назвал, эти данные отсутствовали и в официальных ответах МЦРИАП.

Именно в этом заключается особенность корпоративных кибератак: атакуют не конкретного человека, а компанию, которой доверены персональные данные. Иногда целью становится даже не сама организация, а её IT-подрядчик.

Показательный международный пример — атака 2021 года на швейцарскую компанию SITA, через серверы которой проходят данные около 90% авиакомпаний мира. Один взлом затронул сразу десятки перевозчиков, включая Lufthansa, British Airways и Singapore Airlines. У Air India утечке подверглись данные 4,5 млн пассажиров: паспортные сведения, данные банковских карт и история перелётов за десять лет. Клиенты узнали об этом почти через три месяца после атаки.

Большинство крупных утечек начинаются задолго до того, как злоумышленники получают доступ к системам. Сначала идёт разведка: собирается информация о компании, сотрудниках и подрядчиках, изучаются слабые места. Как отмечает исполнительный директор DocRobot Центральная Азия Тимур Марусяк, подготовка к атаке зачастую напоминает работу журналиста перед большим интервью.

«Злоумышленники изучают компанию так же внимательно, как хороший журналист готовится к интервью. Они анализируют сайт, социальные сети сотрудников, вакансии, подрядчиков и используемые технологии. Нередко именно открытые источники позволяют понять, через кого проще всего проникнуть внутрь», — отмечает Марусяк.

Получив доступ, злоумышленники не спешат. По данным IBM и Ponemon Institute, средний промежуток между проникновением и обнаружением атаки составляет 258 дней. Почти девять месяцев злоумышленники могут находиться внутри системы, изучая инфраструктуру и ожидая подходящего момента. Даже крупные компании, вкладывающие значительные средства в защиту, остаются уязвимыми.

«Для злоумышленника нет разницы, через какую дверь входить. Если главная хорошо защищена, он попробует воспользоваться соседней — менее защищённым подрядчиком», — добавил эксперт.

Технические уязвимости при этом нередко отходят на второй план. В 2023 году гостиничная корпорация MGM Resorts с миллиардными оборотами была взломана после одного телефонного звонка. Хакеры нашли сотрудника через LinkedIn, позвонили в службу поддержки, представились сотрудниками компании, и оператор сбросил учётные данные. После этого группировка ALPHV/BlackCat развернула ransomware-атаку. Ущерб составил около 100 млн долларов. Никаких ошибок в коде — только успешная социальная инженерия.

Казахстанский опыт

Говоря о Казахстане, CEO tLab Technologies Константин Ким относит к числу наиболее уязвимых отраслей финансовый сектор, телекоммуникации, транспорт, энергетику и государственные системы. При этом, по его словам, злоумышленники давно перестали ориентироваться на конкретные сферы.

«Злоумышленники давно перестали выбирать жертв по отрасли. Атакуют тех, чья защита недостаточно зрелая. Вопрос не в том, попадёт ли компания в прицел, а в том, насколько она готова», — говорит Ким.

По его словам, APT-атаки, которые традиционно считаются инструментом против государств, давно используются и против частного бизнеса.

«Банки, телеком, авиакомпании — всё это цели. Причём злоумышленников интересуют не только деньги, но и клиентские базы, коммерческие тайны, сведения о партнёрах», — отмечает эксперт.

При этом наиболее распространённые способы проникновения остаются довольно простыми.

«Типичная точка входа до обидного банальна: украденный пароль, отсутствие двухфакторной аутентификации или фишинговое письмо, полученное рядовым сотрудником», — добавляет Ким.

В казахстанском законодательстве при этом существует серьёзный пробел. Закон «Об информатизации» и Концепция «Киберщит Казахстана» обязывают сообщать об инцидентах только объекты критической информационно-коммуникационной инфраструктуры. Вне этого перечня остаются частные банки, авиакомпании, страховые компании, медицинские сети, маркетплейсы и телеком-операторы. Именно у них сосредоточены паспортные данные, финансовая история и информация о перемещениях миллионов граждан. Формально такие организации не обязаны публично сообщать об утечках. Компания может провести внутреннее расследование и не нарушить ни одной нормы.

Ким не склонен объяснять молчание исключительно злым умыслом.

«Иногда руководство затягивает с сообщением из-за опасений репутационных потерь. Но чаще компания сама ещё не понимает масштаб произошедшего, а расследование занимает дни и недели», — подчеркивает эксперт.

История Air India это подтверждает. SITA уведомила авиакомпанию 25 февраля, общее предупреждение было опубликовано лишь 19 марта, а круг пострадавших окончательно определили только к апрелю. Между атакой и моментом, когда люди смогли узнать об утечке, прошло около трёх месяцев.

По словам Кима, репутационные потери часто оказываются тяжелее любых штрафов.

«Потеря доверия клиентов и необходимость срочно модернизировать систему защиты обходятся дороже любой административной санкции», — добавляет он.

С точки зрения права адвокат Жанна Уразбахова напоминает, что незаконное использование персональных данных в Казахстане подпадает под действие статьи 147 УК РК. Компания, обнаружившая утечку, обязана сообщить об этом в полицию. Пострадавший также вправе обратиться в правоохранительные органы по месту жительства или месту выявления нарушения и потребовать регистрации уголовного дела. После завершения досудебного расследования и установления виновных ущерб может быть взыскан через суд.

Почему подобных процессов почти не видно в публичном поле?

Эксперты объясняют это сложностью доказывания источника утечки. Цифровой след существует, однако его анализ требует специальных экспертиз. Особенно сложной ситуация становится, когда утечка происходит через иностранного подрядчика, как в случае с SITA. Формально ответственность несёт местный представитель, но механизм взыскания ущерба на практике остаётся крайне сложным.

Если утечка всё же произошла, Константин Ким рекомендует немедленно сменить пароли во всех сервисах, где использовались одинаковые комбинации, включить двухфакторную аутентификацию и внимательно отслеживать банковские операции и подозрительные звонки.

«После утечек злоумышленники запускают волны фишинга, используя реальные данные клиентов. Это повышает уровень доверия со стороны жертвы. Сама утечка редко бывает конечной целью — чаще она становится первым этапом атаки. Именно поэтому особенно важна повышенная бдительность в первые дни», — отмечает эксперт.

Адвокат Жанна Уразбахова также рекомендует добиваться официального расследования в случае подозрений на компрометацию персональных данных.

«Если необходимо защитить права, следует обращаться в полицию и добиваться регистрации уголовного дела», — говорит Уразбахова.

За всем этим стоит системная проблема. Согласно IBM Cost of a Data Breach Report 2024, средняя стоимость одной утечки в мире составляет 4,88 млн долларов, а в финансовом секторе — 6,08 млн долларов. При этом 63% компаний, переживших кибератаку, планируют компенсировать расходы за счёт повышения цен для клиентов. В конечном счёте издержки перекладываются на потребителей.

Концепция «Киберщит Казахстана» отмечает, что малый и средний бизнес, включая IT-подрядчиков крупных компаний, нередко сталкивается с трудностями при объективной оценке состояния собственной инфраструктуры.

Ситуацию могли бы улучшить два шага: расширение практики обязательного уведомления об инцидентах на весь частный сектор и формирование устойчивой правоприменительной практики. В настоящее время в Казахстане эти механизмы находятся в стадии развития и пока не охватывают все необходимые направления в полной мере. Это указывает на необходимость дальнейшего совершенствования системы кибербезопасности в целом.

Ранее NoFake.kz сообщал, что правоохранительные органы Казахстана при содействии коллег из Чехии пресекли деятельность международного канала незаконной торговли персональными данными. В рамках спецоперации были задержаны свыше 140 человек, а по факту создания транснациональной преступной группы возбуждено уголовное дело.

Сообщение Как утекают данные миллионов: от одного украденного пароля до глобальных последствий появились сначала на NoFake.

В плену привычного образа

У столицы Казахстана давно сложился образ, который трудно спутать с другим. В нём чувствуется официальная сдержанность, деловой ритм и эффектная футуристичность. Особенно зримым это впечатление становится на левобережье Есиля. Его задают строгие линии административных кварталов, уникальная архитектура и главные достопримечательности современной Астаны.

Здесь, среди знаковых символов города, корреспондент NoFake.kz поговорила с прохожими и убедилась, насколько прочно этот стереотип о столице закрепился в восприятии людей.

Когда разговор заходит об ассоциациях с Астаной, Озан, молодой гость из Турции, без долгих раздумий переводит взгляд на Бәйтерек. Монумент с золотой сферой на вершине первым приходит ему на ум при упоминании главного города Казахстана.

—В первую очередь Астана у меня ассоциируется с Бәйтереком и Золотым человеком из музея, сферой на ЭКСПО. Город новый, чистый. Думаю, в будущем здесь будет даже лучше, чем в Дубае, — говорит с улыбкой парень.

Жанаре из Екибастуза наша столица тоже напомнила заграничный мегаполис.

— Я сегодня ощутила себя будто где-то в Америке. Тут всё так красочно. Посмотрите, какие дома! Супер! ЛРТ ездит, как за границей. Мы на нём, конечно, прокатались. В большую мечеть съездили. Это самый креативный, самый классный и, можно даже сказать, самый богатый город, — говорит женщина, не скрывая эмоций.

— Так ведь надо ассоциациями делиться, — подхватывает разговор её супруг Бауыржан. — У меня это инновации, международные встречи, переговоры и современные архитектурные решения.

В словах молодой мамы Малики звучит похожий образ, но уже с более фантастическим оттенком.

— Астана для меня — быстроразвивающийся город. Здесь много карьерных возможностей. В город много вкладываются, развивается инфраструктура, идёт озеленение. Когда говорят «Астана», я, честно говоря, представляю научную фантастику. Почему-то в голову сразу приходит sci-fi, — говорит она.

Кроме ярких сравнений с Дубаем, Америкой и научной фантастикой, в представлениях прохожих проявляется и другая, более земная Астана. Люди связывают её с офисными работниками, чиновничьими кабинетами, плотными графиками и горящими дедлайнами. По их ощущениям, в этом городе каждый куда-то спешит, теряет минуты в утренних потоках машин и меняет планы на ходу.

Такие ассоциации с Астаной объяснимы. Город давно стал политическим сердцем страны, её деловой витриной и пространством больших решений. Здесь сходятся власть, дипломатия, крупные события и государственная повестка. Однако устоявшийся образ столицы лишь подпитывает миф об Астане как о городе офисных зданий и административной повестки, где нет места серьёзному производству.

Производство столичного масштаба

У мифа об Астане без собственного производства есть место, где он трещит по швам. Это – Индустриальный парк №1 столицы. На крупнейшей промышленной площадке Астаны реализуется 145 проектов на сумму более 369 миллиардов тенге. Из них 100 предприятий уже работают, ещё 45 ожидают запуска.

Корреспондента NoFake.kz особенно удивило разнообразие столичного производства. Оказалось, что в Астане с конвейеров сходят не только строительные смеси и медицинские изделия, но и бронированная техника, башенные краны, лифтовое оборудование и даже парфюмерия.

Как отметил заместитель руководителя Управления по инвестициям и развитию предпринимательства Астаны Нуржан Ашимов, предприятия специальных экономических зон уже стали заметной частью экономики столицы. Они дают рост промышленному производству, привлекают инвестиции и помогают городу снижать зависимость от отдельных отраслей.

По его данным, только за 2025 год предприятия таких зон произвели продукцию на 2,4 триллиона тенге. За год объём вырос почти на 40 процентов. Для сравнения, в 2024 году этот показатель составлял 1,7 триллиона тенге.

«По итогам 2025 года объем промышленного производства составил 3,5 трлн тенге с ростом на 4,9%. Объем продукции обрабатывающей промышленности достиг 3,3 трлн тенге с ростом на 5,2%.В экономику Астаны привлечено 2,5 трлн тенге инвестиций, что является рекордным показателем для столицы. Из них 1,6 трлн тенге — частные.

В 2026 году промышленное производство уже показывает рост на 7,6%. Это еще раз подтверждает эффективность проводимой работы по диверсификации экономики и развитию производственного сектора», – говорит Нуржан Ашимов.

По его словам, столичные предприятия расширяют не только производство, но и географию поставок. Сегодня их продукция идёт на внутренний рынок и экспортируется в Россию, страны СНГ, Монголию, Францию, Азербайджан и другие государства.

Экспортная география увеличивается вместе с самой промышленной базой столицы. За последние три года на территории СЭЗ запустили несколько новых производств. В Астане начали выпускать сэндвич-панели, бетонные изделия, полимерные трубы и фитинги, а также санитарно-гигиеническую продукцию.

Отдельный масштаб задаёт машиностроение. В городе производят оборудование для высотного строительства, выпускают бронированные машины для силовых структур и запускают производство пассажирских вагонов.

Одним из таких новых проектов стал мясоперерабатывающий завод. На предприятии будут изготавливать колбасные изделия, мясные деликатесы, полуфабрикаты и охлаждённую продукцию. Учредитель завода Фархад Мадалиев уверен, что продукция завода сможет выдержать конкуренцию с зарубежными производителями и найти своего покупателя за пределами Казахстана.

«На сегодняшний день у нас около 11 тысяч квадратов площадей на трех гектарах земли, производительностью 50-55 тонн в сутки готовой продукции. Так что мы готовы к экспорту, готовы дать достойный отпор, скажем так, конкуренцию зарубежным нашим конкурентам по импортозамещению», – отмечает предприниматель.

Фархад Мадалиев говорит, что после выхода на проектную мощность на заводе появится более 300 рабочих мест. Кадры для предприятия будут готовить на месте, в мини-академии при производственном цехе.

По данным Нуржана Ашимова, предприятия специальных экономических зон уже создали около семи тысяч постоянных рабочих мест. Это не просто статистика. За ней стоят инженеры, технологи, механики, операторы линий, сварщики, электромонтёры и специалисты по контролю качества и безопасности. Именно их руками производственные планы становятся реальной продукцией.

«В 2025 году в Астане введено 26 новых производств на сумму 57,9 миллиарда тенге. Благодаря им создано 1 665 рабочих мест. В 2026 году уже сданы и планируются к реализации ещё порядка 30 новых проектов на сумму свыше 140 миллиардов тенге. В рамках действующих проектов планируется создать ещё около 2,5 тысячи рабочих мест. В Индустриальном парке №2 ожидается создание около 8 тыс. новых рабочих мест», – рассказл он.

По информации Управления по инвестициям и развитию предпринимательства Астаны, в городе действуют две специальные экономические зоны: «Астана новый город» и «Астана Технополис». Первая занимает 15 тысяч гектаров и действует до 2027 года. Вторая рассчитана до 2042 года и занимает 2,6 тысячи гектаров.

С учетом опыта Индустриального парка №1 в столице запускают проект Индустриального парка №2. Его реализация запланирована на 2025–2029 годы. На новой площадке планируют разместить более 150 проектов общей стоимостью около 500 миллиардов тенге.

В ближайшие годы развитие специальных экономических зон будет связано с расширением инженерной и транспортной инфраструктуры, созданием Логистического парка и аграрно-индустриальной зоны, привлечением новых инвесторов, запуском высокотехнологичных производств и увеличением экспорта.

Таким образом, миф об Астане как о городе одних офисов, форумов и официальных церемоний окончательно теряет силу. За её строгим силуэтом и деловым ритмом стоит реальное производство. Здесь выпускают конкурентоспособную продукцию для внутреннего рынка и экспорта, создают рабочие места и развивают промышленность.

Важно отметить, что в этом материале корреспондент NoFake.kz не пытается заменить один стереотип другим. Производство лишь приоткрывает ещё одну сторону столицы. Астана давно переросла рамки привычного образа. За её парадным обликом живёт город, который даёт знания, бережёт жизни, растит чемпионов и каждый день создаёт своё будущее.

Сообщение Астана — город небоскребов и чиновников: правда или миф? появились сначала на NoFake.

Казахстанцы теряют деньги из-за кибермошенников не потому, что недостаточно умны. Преступники работают не с незнанием — они работают с психологией. Председатель Ассоциации по информационной безопасности Cyber Cluster Виталий Ли объяснил, как действуют современные мошенники и что действительно помогает защититься.

Кого чаще всего обманывают?

Дети и пожилые люди — очевидные мишени: одни ещё не знают, что бывают злоумышленники, другим сложно поспевать за технологиями. Но есть и третья категория, о которой говорят реже.

«Когда человек находится в нестабильном эмоциональном состоянии, он легко поддаётся внешнему воздействию. Если он склонен чрезмерно доверять или остро реагирует на психологическое давление, то становится потенциальной жертвой», — объясняет Виталий Ли.

Иными словами, универсального «портрета жертвы» не существует. В состоянии стресса или тревоги уязвим практически любой человек.

Что скрывают компании: атаки на бизнес

Эта тема редко обсуждается в казахстанских медиа, хотя ущерб от атак на бизнес зачастую превышает потери обычных граждан. Если сосед стал жертвой фишинга — об этом быстро узнают окружающие. Если атакована компания, инцидент стараются не афишировать.

«Существует большой непубличный пласт ущерба, который наносится организациям. Многие компании либо сообщают об инцидентах слишком поздно, либо не сообщают вовсе», — говорит эксперт.

По словам Виталия Ли, одна из распространённых схем атак на бизнес — APT (Advanced Persistent Threats). Её принцип заключается в постепенном захвате контрольных точек внутри компании. Всё начинается с самого уязвимого сотрудника: его обманывают теми же методами социальной инженерии, что и обычных пользователей. Затем на устройство устанавливается вредоносная программа, после чего атака постепенно распространяется по корпоративной сети — вплоть до серверов, баз данных и аккаунтов администраторов.

«Когда захват становится возможным, наступает “час икс”. Дальше всё зависит от целей злоумышленников: заблокировать работу компании, похитить данные, установить слежку или использовать организацию как плацдарм для атаки на более крупную цель», — поясняет Ли.

Законодательно сообщать об инцидентах обязаны только организации, входящие в реестр критически важной информационно-коммуникационной инфраструктуры (КВОИКИ). Сейчас в него входят более 500 объектов. Всё остальное зачастую остаётся вне поля зрения даже уполномоченных органов.

Как обманывают людей: сценарий почти всегда одинаковый

По словам эксперта, схемы могут различаться, но сценарий обычно один: вывести человека из эмоционального равновесия, напугать, вызвать азарт или чувство срочности и заставить совершить нужное действие.

«Чаще всего человека вынуждают либо перейти по вредоносной ссылке, либо установить программу удалённого доступа к телефону. После этого мошенники получают доступ к СМС и банковским приложениям», — рассказывает председатель Ассоциации по информационной безопасности Cyber Cluster.

С развитием дипфейков схемы стали ещё точнее. Если раньше злоумышленники подделывали известных личностей, то теперь могут имитировать голос и внешность родственников. Причём жертву нередко заранее изучают: узнают имена близких, семейные обстоятельства и темы для разговора.

«Это многоступенчатый обман. Мошенники собирают информацию о родственниках, их увлечениях и проблемах. В итоге человеку звонит якобы близкий родственник и говорит именно на ту тему, которая уже известна семье», — предупреждает Виталий Ли.

Как снизить риск стать жертвой мошенников

Эксперт рекомендует соблюдать несколько простых правил.

1. Перезванивайте через другой канал связи

Если «родственник» просит срочно перевести деньги через WhatsApp, перезвоните ему по обычной мобильной связи или на другой номер. Как правило, мошенники контролируют только один канал коммуникации.

2. Не переходите по незнакомым ссылкам

Самый эффективный способ не попасться на фишинг — не открывать подозрительные ссылки. Если всё же необходимо перейти, внимательно проверьте адрес сайта: даже одна изменённая буква в названии банка должна насторожить.

3. Используйте сложные пароли

По словам эксперта, пароли на казахском языке, написанные латиницей, подобрать сложнее, поскольку большинство словарей для взлома ориентированы на распространённые языки. Дополнительную защиту дают заглавные буквы и специальные символы.

4. Включите двухфакторную аутентификацию

Это одна из самых эффективных мер защиты аккаунтов. Чтобы получить доступ к профилю с двухфакторной аутентификацией, злоумышленникам нужно взломать ещё и устройство, на которое приходит код подтверждения.

5. Осторожнее с менеджерами паролей

Менеджеры паролей удобны, но не гарантируют абсолютной безопасности. Любая программа потенциально может содержать уязвимости, а успешный взлом такого сервиса даёт преступникам доступ сразу к нескольким аккаунтам пользователя.

Что делать, если вы стали жертвой мошенников

Главная ошибка — молчать о случившемся. Виталий Ли советует сразу обращаться в районное отделение полиции. Там определят подследственность дела и при необходимости передадут материалы в подразделение киберполиции.

«Не стоит думать, что никто ничего не сделает. Шансы вернуть деньги есть. Но если никуда не обращаться, они будут равны нулю. Наши подразделения киберпола работают профессионально и оснащены необходимым оборудованием», — считает эксперт.

Главным инструментом защиты Виталий Ли называет эмоциональную устойчивость.

«Не принимайте решения на эмоциях. Советуйтесь с близкими, особенно если речь идёт о финансах. Казахстан — семейная страна с крепкими социальными связями. Прежде чем принимать серьёзное решение, обязательно обсудите ситуацию с родственниками», — говорит он.

Кроме того, казахстанцы могут обращаться за консультацией и проверкой подозрительной информации в Комитет по информационной безопасности РК и Государственная техническая служба КНБ РК. У обеих структур работают горячие линии.

Сообщение Атаки на людей и бизнес: как устроена современная киберпреступность появились сначала на NoFake.

Еще несколько лет назад поддельные новости можно было сравнительно легко распознать по низкому качеству изображения, неудачному монтажу или очевидным несоответствиям. Сегодня ситуация изменилась: искусственный интеллект способен создавать реалистичные видео, синтезированные голоса, «новостные репортажи» несуществующих телеканалов и изображения событий, которых никогда не происходило.

В результате фейковый контент все глубже интегрируется в информационный поток социальных сетей и нередко воспринимается как часть реальной новостной повестки. Он становится инструментом эмоционального воздействия и манипуляции общественным вниманием, особенно в периоды кризисов, конфликтов и чрезвычайных ситуаций, когда аудитория наиболее восприимчива к тревожным сообщениям.

В этих условиях цифровая гигиена приобретает значение базового навыка безопасности. Пользователям социальных сетей приходится фактически учиться заново отличать достоверную информацию от синтетического или искаженного контента, созданного для максимального вирусного эффекта.

Дезинформация в эпоху ИИ

Одним из недавних примеров стали видеоролики, распространявшиеся в TikTok, Instagram и мессенджерах, в которых утверждалось, что после ударов по объектам на Ближнем Востоке якобы произошло резкое изменение климата. Авторы публикаций связывали это с «климатическим оружием», аномальными погодными явлениями и скрываемыми последствиями.

При этом пользователи социальных сетей, включая аудиторию Казахстана, активно распространяли данный нарратив, что во многом объясняется его эмоциональной подачей и вирусным потенциалом.

Однако проверка команды NoFake.kz показала, что подтвержденных первоисточников у этих сообщений нет. В распространяемых материалах отсутствуют точные даты, геолокации и ссылки на официальные данные. Используются фрагменты разных видео, тревожная музыка и эмоциональные подписи, не связанные с реальными событиями.

Между тем международные СМИ действительно сообщали об ударах по военной инфраструктуре в регионе Ближнего Востока. Однако сведения о разрушениях объектов, способных повлиять на климатические процессы, отсутствуют. Ни метеорологические службы, ни научные организации подобных последствий не подтверждали.

«Высокоскоростная» дезинформация

Масштабы распространения контента, созданного с использованием искусственного интеллекта, выходят далеко за пределы отдельных вирусных публикаций. Во время крупных международных кризисов нейросетевой контент начинает функционировать как инструмент информационного влияния, а скорость его распространения зачастую опережает возможности фактчекеров и журналистов.

Особенно заметно это проявляется в периоды вооруженных конфликтов, когда социальные сети заполняются сгенерированными изображениями, постановочными видео и эмоциональными роликами, выдаваемыми за реальные события.

«Дезинформация, созданная с помощью ИИ, распространяется с беспрецедентной скоростью из множества источников. С самого начала конфликта на Ближнем Востоке подобные материалы публиковались представителями разных сторон», — сообщает Associated Press.

По данным агентства, Институт стратегического диалога, занимающийся мониторингом дезинформации и онлайн-экстремизма, выявил ряд аккаунтов, систематически распространявших AI-контент. Совокупный охват таких публикаций превысил миллиард просмотров с начала кризисного периода.

Отмечается, что часть этих аккаунтов имела верификацию, что дополнительно повышало уровень доверия аудитории.

Таким образом, реальные события все чаще смешиваются с интерпретациями, домыслами и визуальным контентом, созданным или обработанным нейросетями. Основная цель подобных материалов — это вызвать сильную эмоциональную реакцию: страх, тревогу или ощущение скрытой угрозы.

Эксперты по медиаграмотности подчеркивают, что чем выше эмоциональная нагрузка контента, тем выше вероятность его манипулятивного характера.

Мнение эксперта

«При просмотре любого резонансного видео важно задать себе ряд базовых вопросов: насколько это может быть правдой, кто является источником, есть ли подтверждение в надежных медиа и официальных каналах, и не пытаются ли авторы вызвать у аудитории эмоциональную реакцию и поспешные выводы. Также важно понимать, что у любой информации в интернете, как правило, есть интересанты. За распространением контента могут стоять политические, финансовые, репутационные или идеологические цели. Вопрос “кому это выгодно” часто помогает быстрее распознать возможную манипуляцию», — отмечает эксперт по медиаграмотности портала NoFake.kz Асем Миржекеева.

По ее словам, привычка критически оценивать информацию снижает риск вовлечения пользователей в цепочку распространения дезинформации.

«Чем выше уровень медиаграмотности в обществе, тем сложнее воздействовать на общественное сознание с помощью фейков и манипулятивного контента. Люди, которые умеют анализировать информацию и проверять источники, значительно реже становятся жертвами эмоциональных манипуляций», — добавляет эксперт.

Как распознать контент, созданный нейросетью

Несмотря на то, что современные системы искусственного интеллекта все убедительнее имитируют реальность, у сгенерированного контента по-прежнему сохраняются характерные признаки.

Часто такие материалы выглядят чрезмерно «идеализированными»: с насыщенными цветами, необычным освещением и плавной, почти кинематографичной картинкой, создающей ощущение постановочной сцены.

Другой признак — ошибки в деталях. Это могут быть искаженные объекты, некорректные тени, размытые элементы фона или деформированные части изображения, которые выдают искусственное происхождение контента.

Важным сигналом остается отсутствие первоисточника. Если материал распространяется без указания автора, места и времени съемки или без подтверждения официальных структур, к нему следует относиться с осторожностью.

Манипулятивные публикации часто строятся на усилении эмоционального давления. В них используются формулировки вроде «это скрывают», «СМИ молчат», «срочно распространяйте», которые подталкивают к быстрому и некритичному распространению информации.

Настороженность также должны вызывать случаи, когда «сенсационные» сообщения распространяются исключительно через анонимные каналы или малоизвестные аккаунты без подтверждения со стороны авторитетных источников.

В случае дипфейков можно заметить несоответствия в аудиовизуальном ряде: движения губ не совпадают со звуком, а голос звучит механически, с отсутствием естественных интонаций.

Сообщение Как нейросети превращают фейки в инструмент массового влияния появились сначала на NoFake.

В мессенджерах снова распространяются сообщения о якобы новой волне COVID-19 — на этот раз со штаммом под названием «Цикада». Пользователей пугают, что он смертельно опасен, особенно для детей, вакцины не работают, а локдауны неизбежны. Разбираемся, что происходит на самом деле на основе данных Минздрава Казахстана и комментариев специалистов.

Официальное название варианта — BA.3.2. Это не новый вирус, а очередная мутация уже известного омикрона. Впервые его выявили 22 ноября 2024 года в Южной Африке, позже случаи зафиксировали в Мозамбике, Нидерландах, Германии и США. На сегодняшний день вариант обнаружен более чем в 23 странах.

Неофициальное название «Цикада» появилось из-за особенностей распространения: в отдельных регионах вирус долго не выявлялся, а затем фиксировался сразу в большом количестве. Однако ни Всемирная организация здравоохранения, ни Европейский центр по контролю заболеваний это название не используют — в официальных документах фигурирует только индекс BA.3.2.

В Казахстане по состоянию на 22 апреля 2026 года случаи этого варианта не зарегистрированы. По данным Национального центра общественного здравоохранения МЗ РК, с начала года зарегистрирован 31 случай COVID-19, из них три — в апреле 2026 года. Эпидемиологическая ситуация оценивается как стабильная.

Статус «вариант под наблюдением», который присваивается Всемирной организацией здравоохранения, — это стандартная процедура, а не сигнал тревоги. Как пояснил заместитель председателя правления НЦОЗ МЗ РК Манар Смагул, это самый низкий уровень эпидемиологической значимости — ниже «варианта, представляющего интерес», и тем более «варианта, вызывающего озабоченность», к которым ранее относился, например, дельта-штамм.

«На данный момент нет убедительных данных о том, что BA.3.2 вызывает более тяжёлое течение заболевания по сравнению с другими современными вариантами SARS-CoV-2», — отметил Манар Смагул.

Симптомы «Цикады» не отличаются от других вариантов омикрона: заложенность носа, кашель, боль в горле, слабость, иногда — потеря вкуса и обоняния. Уровень заразности также не превышает показатели предыдущих вариантов.

При этом в информационном пространстве распространяются утверждения о возможности заражения «даже в туалете». Поводом стало высказывание американского биолога Анчи Барановой, которая рекомендовала закрывать крышку унитаза перед смывом, чтобы снизить риск передачи вируса через аэрозоли. Речь идёт о давно известном бытовом механизме передачи, характерном для любого варианта коронавируса, а не о специфике BA.3.2.

Один из самых распространённых слухов касается повышенной опасности штамма для детей. Предварительные данные действительно показывают более высокую долю выявленных случаев среди детей, однако это может объясняться тем, что родители чаще обращаются к врачам при заболевании ребёнка, тогда как взрослые нередко переносят болезнь дома.

«Это не новый штамм — омикрон, как и любой вирус, продолжает эволюционировать. Специфических симптомов нет, лечение остаётся симптоматическим», — пояснила педиатр Айдана Уразкенова.

При этом врач отмечает, что есть ситуации, когда необходимо обратиться за медицинской помощью: если температура держится более трёх дней, сохраняется выраженная слабость без улучшения или появляется одышка, а также если ребёнок отказывается от жидкости.

В сети также распространяется информация о том, что вакцины якобы неэффективны против «Цикады». Однако, по данным НЦОЗ, актуальные вакцины, включая обновлённые формулы 2025–2026 годов, сохраняют защитное действие. Несмотря на частичное «иммунное ускользание», характерное для всех вариантов омикрона, защита от тяжёлого течения заболевания сохраняется.

Распространение фейков во многом связано со сформировавшимся за годы пандемии уровнем тревожности: любое упоминание нового варианта воспринимается как угроза. Этому способствуют и алгоритмы социальных сетей, где тревожный контент распространяется быстрее.

Немаловажную роль играет и само название. В отличие от технического индекса BA.3.2, слово «Цикада» легко запоминается, вызывает ассоциации и привлекает внимание.

Как подчёркивает Манар Смагул, мутации вирусов — это естественный процесс, а не чрезвычайная ситуация. Эпидемиологические службы продолжают мониторинг, и в случае изменений население будет проинформировано через официальные источники.

Таким образом, «Цикада» — это реальный вариант вируса, находящийся под наблюдением, но не представляющий повышенной угрозы. В Казахстане случаи не зарегистрированы, симптомы остаются типичными, а вакцины продолжают работать. Специалисты рекомендуют обращаться к врачам при заболевании и доверять только проверенной информации.

Сообщение Штамм «Цикада»: что на самом деле происходит с COVID-19 появились сначала на NoFake.

В середине апреля в Астана в жилом комплексе «Коркем» при пожаре погибли трое детей. Их мать была спасена в тяжёлом состоянии. Пока экстренные службы продолжали работу на месте происшествия, в социальных сетях начала распространяться альтернативная версия случившегося: пользователи утверждали, что подъезд к дому был заблокирован автомобилями, а пожарные якобы в течение 20 минут не могли приступить к тушению. Видео с припаркованной у въезда машиной быстро разошлось по мессенджерам и стало основой для этих утверждений.

Официальное опровержение появилось позже, однако к тому моменту слух уже получил широкое распространение.

Министерство по чрезвычайным ситуациям РК представило подробный разбор событий. По данным ведомства, автомобиль действительно находился перед въездом на пандус, однако «явился преградой только для заезда высотной техники во внутридворовую территорию, но не препятствовал основным действиям пожарных». Первые подразделения, как уточняется, сразу после прибытия приступили к спасению людей и тушению пожара с использованием мобильного оборудования. Параллельно второе звено газодымозащитников развернуло рукавные линии от внутренней системы пожаротушения — пожарных кранов в здании.

Отдельно в МЧС пояснили, почему автомобиль не был протаранен.

«Прямой нормы, позволяющей таранить автомобили граждан, законом не предусмотрено», — говорится в заявлении пресс-службы.

В ведомстве также отметили, что по видеозаписям из соцсетей дым и пламя были видны ещё до прибытия пожарных. Это, по оценке специалистов, свидетельствует о позднем обнаружении возгорания: к тому моменту угарный газ уже распространился по квартире.

«Данные обстоятельства исключили возможность благополучного исхода», — констатировали в министерстве.

Иными словами, трагедия произошла, но не из-за задержки пожарных.

Эксперт по стратегическим коммуникациям Дана Саудегерова объясняет ситуацию через понятие «золотого часа». В медицине это период, когда помощь наиболее эффективна. В коммуникациях — время, за которое первая версия событий закрепляется в общественном сознании.

«Кто быстрее, тот формирует повестку и общественное мнение. В таких ситуациях, особенно когда речь идёт о детях, счёт идёт не на часы, а на минуты и секунды», — говорит она.

У слуха было всё для мгновенного распространения: наглядная картинка, понятный «виновник» и высокая эмоциональная вовлечённость. Пожарные в этот момент выполняли свою работу, а официальные разъяснения появились позже — когда информационное поле уже было заполнено первыми версиями.

Социолог, президент Центра социальных и политических исследований «Стратегия» Гульмира Илеуова отмечает, что проблема выходит за рамки конкретного случая.

«Людям свойственно выбирать простые и понятные объяснения. Они легко усваиваются и быстро распространяются. А сложные, системные ответы требуют усилий и потому слабо влияют на массовое восприятие», — объясняет она.

По её словам, ситуацию усиливает высокий уровень недоверия к институтам, фиксируемый социологическими исследованиями. В таких условиях официальные разъяснения вынуждены конкурировать с уже сформировавшимися интерпретациями.

«Это заведомо сложная позиция», — добавляет эксперт.

Психотерапевт и клинический нейропсихолог Валентина Муханова-Бирюкова отмечает психологическую природу подобных реакций.

«Психика стремится восстановить ощущение контроля, находя точку, где события якобы могли пойти иначе. Это создаёт иллюзию предсказуемости: если устранить “ошибку”, трагедии можно избежать», — говорит она.

По её словам, именно поэтому опровержения нередко не ослабляют, а закрепляют убеждение: его разрушение воспринимается как утрата опоры. Включается психологическая защита, при которой факты игнорируются, а официальные заявления обесцениваются.

Особенно остро подобные механизмы проявляются в трагедиях с участием детей: они затрагивают базовые страхи и запускают механизм идентификации.

«Высокая эмоциональная вовлечённость возникает из-за резонанса между трагедией и личными страхами за близких. Это делает событие “своим” даже без личного знакомства», — отмечает специалист.

Ранее Казахстан уже сталкивался с подобными информационными волнами. Показательный пример — взрывы на военном складе в Арысь, взрывы на военном складе, когда по соцсетям распространялись сообщения о сотнях пропавших, новых взрывах и угрозах для других городов. Каждый слух опровергался, но успевал распространиться быстрее официальной информации.

Ситуация с ЖК «Коркем» демонстрирует тот же механизм: реальный факт — автомобиль у въезда — стал основой для эмоционального вывода. Однако, по данным МЧС, он не являлся причиной трагедии.

Это не отменяет актуальности проблемы хаотичной парковки во дворах, но в данном случае она стала не причиной, а элементом, на который наложились эмоции, информационный вакуум и недосказанность.

Ситуация показывает важность своевременного и точного разъяснения обстоятельств происшествий, а также критического отношения к информации, распространяемой в первые часы после резонансных событий. Особенно когда визуальные материалы формируют эмоциональные выводы раньше, чем появляется полная картина.

Речь не о доверии или недоверии к официальным сообщениям. Скорее — о паузе между эмоциональной реакцией и дальнейшим распространением информации, особенно когда за кадром остаются реальные люди и реальные последствия.

Сообщение Трагедия и дезинформация: почему слухи оказываются сильнее фактов появились сначала на NoFake.

В ожидании запуска LRT в Астане пользователи активно обсуждают проект в соцсетях. Жители столицы отмечают как удобство нового транспорта, так и его недостатки. Некоторых волнует стоимость жилья вдоль линии LRT после ввода в эксплуатацию. Одни прогнозируют рост, другие не видят для этого причин.

Корреспондент NoFake.kz обратилась к экспертам и выяснила, как запуск движения нового транспорта может повлиять на стоимость квартир в районах, прилегающих к LRT.

Эксперт по недвижимости Дияс Батырханов считает, что запуск LRT однозначно приведет к росту цен на жилье вдоль линии легкорельсового транспорта. Особенно заметно подорожают квартиры в домах на улицах Калдаякова и Нажимеденова вблизи вокзала.

«На правом берегу, по улицам Калдаякова и Нажимеденова от улицы Нурмагамбетова до «Нурлы жол» цены на жильё могут вырасти на 10–15%. Сейчас там слабая транспортная автобусная развязка. А после запуска жители этих районов за короткое время смогут добираться до «Абу-Даби Плаза», «Азия Парк», Дворца спорта им. Ушкемпирова, «Астана Арены», Ботанического сада, Mega и аэропорта», – пояснил Дияс Батырханов.

А другой эксперт Лев Тетин придерживается противоположного мнения. Он допускает, что после запуска LRT жилье рядом с линией может немного подешеветь из-за шума поездов.

«Любой рельсовый транспорт создает некую вибрацию. Она передается по конструкциям и через грунт на соседние здания. Вызывает шум и дискомфорт, особенно в жилых домах. Я думаю, что жилая недвижимость, расположенная рядом с линией LRT, может немного снизиться в цене. Однако, это не будет серьезным падением», – говорит эксперт.

Однако урбанист Бахтияр Бекенов дает иную оценку ситуации в Астане. Он не ожидает существенного шума, поскольку проект изначально построен на современных технологиях.

«В отличие от старых систем в ряде европейских городов, где поезда могут проходить буквально вблизи окон и создавать ощутимый шум, в Астане таких проблем, скорее всего, не возникнет. Современные вагоны значительно тише, а сама инфраструктура спроектирована с учётом нормативов по шуму и комфорту. Кроме того, линии проходят на достаточном расстоянии от жилых домов, поэтому фактор приватности также не должен вызывать опасений», – отметил он.

Специалист поясняет, что близость к LRT в большинстве случаев воспринимается как преимущество для жилья. Это повышает транспортную доступность и сокращает время в пути. По словам Бахтияра Бекенова, такой вид транспорта более стабилен и предсказуем по сравнению с автобусами.

«Он имеет выделенные линии, четкое расписание и воспринимается как более комфортный и надежный способ передвижения. Именно поэтому его наличие может существенно повысить ценность района. Даже при наличии развитой автобусной сети в Астане запуск LRT способен изменить восприятие локации и сделать её более привлекательной, особенно при хорошей интеграции с другими видами транспорта», – подчеркнул урбанист.

В международной практике наличие легкорельсового транспорта обычно повышает стоимость недвижимости. Как отмечает Бахтияр Бекенов, в городах Европы, Азии и Северной Америки рост цен может составлять от нескольких процентов до двузначных значений. Особенно это заметно в районах в пешей доступности от станций.

Судя по разным оценкам экспертов, сам по себе запуск линии LRT вряд ли станет решающим фактором роста или снижения стоимости жилья вдоль маршрута. Возможно, квартиры в домах, расположенных в непосредственной близости, немного вырастут в цене. Но в остальных случаях этот фактор не будет играть ключевой роли. Покупатели, как правило, учитывают сразу несколько аспектов.

Скорее всего, влияние на цены жилплощади в этих районах станет заметно лишь спустя некоторое время после запуска. Потребуется как минимум несколько месяцев, чтобы люди начали активно пользоваться новой системой, привыкли к ней и оценили ее удобство на практике.

Сообщение Рост или падение: как изменятся цены на жилье у LRT после запуска появились сначала на NoFake.

В Казахстане действует несколько десятков норм, регулирующих то, что можно и нельзя публиковать в сети, рассылать в мессенджерах и размещать в публичном пространстве. Они разбросаны по Уголовному кодексу, Кодексу об административных правонарушениях и отраслевым законам — и большинство пользователей не знают ни об их существовании, ни о том, как они применяются.

Что прямо запрещено? Разжигание розни, экстремизм, терроризм — это то, что всегда расценивается как уголовное преступление. Статья 174 УК — возбуждение национальной, религиозной, социальной розни. Статьи 256–258 УК — пропаганда и финансирование терроризма. Статья 180 УК — пропаганда сепаратизма. Ответственность только уголовная, административной альтернативы нет. Наказание может быть разным: от штрафа до лишения свободы в зависимости от степени общественной опасности.

В проблеме распространения фейков действует двухуровневая система: за распространение ложной информации в соцсетях предусмотрен штраф по ст. 456-2 ч. 3 КоАП; а вот если информация повлекла существенный вред обществу или гражданам, то законом предусмотрена уже уголовная ответственность по ст. 274 УК. Граница между «административным» и «уголовным» фейком в законе чётко не прописана. Всё зависит от оценки наступивших последствий.

Адвокат Джохар Утебеков, имеющий практику защиты по делам об этой статье, указывает на правовую неопределённость нормы.

Клевета — распространение заведомо ложных сведений, порочащих честь и достоинство, является административным правонарушением по ст. 73-3 КоАП. А вот оскорбление предусмотрено статьёй 131 УК как уголовный проступок. По словам Утебекова, оскорбления в интернете чаще всего возникают в бытовых конфликтах: между соседями, родственниками, бывшими партнёрами.

Распространение детского сексуального контента законом наказывается очень жестко и без каких-либо исключений. Это статья 308 УК считается тяжким преступлением. Слив персональных данных и интимного контента без согласия регулируется Уголовным Кодексом и Законом о персональных данных. Несанкционированная предвыборная агитация и призывы к насильственному изменению конституционного строя — отдельные составы УК и тоже влекут серьёзные последствия.

Репост запрещённого контента формально уже является его распространением. Освобождение возможно, если доказано отсутствие умысла, а это зависит от контекста.

«Надо выяснять контекст: добавил ли автор репоста одобрительный комментарий, тегнул ли других пользователей, держал ли и не удалял репост. Иначе пользователь вправе ссылаться, что сделал репост нечаянно», — поясняет Джохар Утебеков.

Умысел на практике устанавливает психолого-филологическая экспертиза. Она анализирует смысл сообщения, наличие иронии или сарказма, общий контекст публикации и позиционирование аккаунта. Иными словами, следствие смотрит не только на сам репост, но и на всю историю страницы. Удалённый сразу после осознания репост — аргумент в пользу пользователя. История лайков и тегов под аналогичным контентом — против. Для тех, кто любит пересылать в чаты и даже в личные сообщения непроверенную информацию также плохие новости. Такие диалоги — не считаются личным пространством.

«УК оперирует понятием «использование сетей телекоммуникаций» — оно охватывает даже чаты между двумя собеседниками. Если собеседников трое и больше, у правоприменителя сомнений вообще не будет», — объясняет юрист. 

Семейный чат в WhatsApp или рабочая группа в Telegram юридически не освобождают от ответственности за содержание переписки.

Анонимность и применение различных сервисов для сокрытия личности, конечно, снижают риск быть идентифицированным, но не снимает правовую ответственность: закон применяется независимо от того, удалось ли установить личность. А в случае, если виновника всё же найдут, то это может стать даже отягчающим признаком.

Показательный пример того, как работает норма о клевете в бытовом контексте — дело кондитера Нуршат Акбергеновой против блогера Аселины Батыр. В августе 2025 года конфликт из-за неоплаченного торта стоимостью 600 тысяч тенге вышел в публичное пространство: Нуршат опубликовала пост в Threads с просьбой распространить информацию, история завирусилась. В ответ блогер назвала кондитера «мошенницей» и обвинила в «вымогательстве в Instagram и Threads. Нуршат подала иск о защите чести и деловой репутации. В октябре 2025 года межрайонный суд по гражданским делам Астаны признал эти сведения не соответствующими действительности и порочащими: Аселина Батыр была обязана выплатить 300 тысяч тенге и опубликовать опровержение в тех же соцсетях, где выходили посты. История на этом не закончилась: в январе 2026 года блогер подала встречный иск — о кибербуллинге, нарушении авторских прав и персональных данных. Суд его отклонил. Дело наглядно показывает: публикации в соцсетях — это не личное мнение вне правового поля, а высказывание, за которым следуют юридические последствия. Даже если конфликт бытовой.

Публикация на зарубежной платформе не освобождает пользователя от ответственности по казахстанскому праву. Согласно Закону РК «Об онлайн-платформах и онлайн-рекламе», принятому в июле 2023 года, все платформы, работающие на территории Казахстана, обязаны реагировать на предписания уполномоченного органа и удалять противоправный контент. TikTok, Instagram и YouTube фактически исполняют эти требования.

Министерство культуры и информации ведёт постоянный мониторинг онлайн-платформ. В пресс-службе ведомства объяснили механизм реагирования на ложную информацию.

«В случае распространения ложной информации в отношении юридических и физических лиц указанные лица вправе обратиться в суд за защитой своих прав и законных интересов. В случае предоставления в адрес МКИ судебного решения (вступившего в силу) будут приняты меры по исполнению судебного решения в части удаления ложной информации», — сообщили в ведомстве.

Если ложная информация касается вопросов компетенции государственных органов и официально опровергнута ими, МКИ направляет уведомления платформам напрямую и параллельно передаёт материалы в правоохранительные органы. Вопросы регулирования ИИ-контента, по данным ведомства, прорабатываются с учётом международного опыта.

По официальной статистике МКИ, в 2024 году мониторинг выявил около 78 539 материалов противоправного характера на онлайн-платформах. Удалено из них было лишь 24,3% — три четверти выявленного контента оставались доступны.                   Примечательно, что действующая редакция закона не содержит прямого механизма принуждения платформ к исполнению предписаний: именно для устранения этого пробела разрабатываются поправки 2025–2026 годов, которые впервые вводят возможность ограничения доступа к платформе на территории Казахстана.

Помимо МКИ, выявлением противоправного контента занимаются КНБ (экстремизм, терроризм), МВД (оскорбления, угрозы, мошенничество) и прокуратура. Подать жалобу можно через портал egov.kz или напрямую в правоохранительные органы.

Для того, чтобы снизить риски нарушения закона, адвокаты советуют задать себе три вопроса перед публикацией или репостом:

1. Что именно в этом контенте?

Относится ли он к прямо запрещённым категориям: розни, терроризму, фейкам, клевете? Закон применяется независимо от вашего согласия с ним.

2. Какой контекст вы создаёте?

Вы критикуете и объясняете или молча транслируете? Контекст не устраняет ответственность автоматически, но напрямую влияет на оценку умысла.

3. Кому и как отправляете?

Чат с тремя людьми — уже не личная переписка в юридическом смысле. Чем шире аудитория, тем выше вероятность квалификации как «распространение».

Сообщение Что в Казахстане считается противоправным контентом и за что наказывают появились сначала на NoFake.

Воспитатель детского сада из Астаны Бакижан Макова была уверена, что её сложно ввести в заблуждение. В тот день она заказала онлайн-доставку лекарств для пожилой мамы в Павлодаре и ждала курьера на работе. Ей позвонил мужчина. Он говорил спокойно и уверенно, сразу назвал её имя и адрес. Затем сообщил, что в заказе ошибка, и попросил продиктовать код из СМС.

Сообщение пришло. Бакижан открыла его и увидела слово AVRORA — название магазина одежды и посуды. К аптеке это не имело никакого отношения.

«Я растерялась. Думаю: “Может, у них общая система? Может, я чего-то не понимаю?” А он продолжает говорить, не останавливается. И вот пока он говорил, я вдруг поняла, что он специально не даёт мне думать», — рассказывает Бакижан Макова.

Она прервала разговор, и сама перезвонила в аптеку. Там подтвердили, что заказ оформлен правильно и никто не звонил.

С похожей ситуацией столкнулся слесарь из Павлодара Жанат Какимжанов. После ночной смены ему позвонил неизвестный и сообщил, что посылка задержана из-за несоответствия ИИН. Затем попросил назвать код из СМС.

«Я говорю: какая посылка, я ничего не заказывал. А он отвечает, что это может быть ошибка в системе», — вспоминает мужчина.

Жанат не стал продолжать разговор. Он сам связался с банком и убедился, что никакой доставки нет.

Оба случая закончились благополучно, потому что люди вовремя остановились. Однако такие истории давно стали массовыми.

Только в Астане из более чем 800 случаев интернет-мошенничества в первом полугодии 2025 года около 180 были связаны с такими звонками. Основной инструмент — выманивание кодов из СМС под предлогом подтверждения доставки. В полиции отмечают, что схемы становятся сложнее.

«Применяются психологическое давление, цепочки переводов и обналичивание через “дропперов”. Используются VPN, анонимные аккаунты и подменные номера. За такими схемами часто стоят организованные колл-центры за рубежом», — сообщил начальник ДП Астаны Марат Толебаев.

По его словам, каналы международного взаимодействия переведены в режим fast-track. В 2025 году удалось заблокировать более 6 тысяч мошеннических звонков.

Однако ключевая уязвимость остаётся прежней — доступ к персональным данным. Имя, номер телефона и информация о заказе позволяют мошенникам быстро завоевать доверие. Наиболее вероятные источники — утечки из баз маркетплейсов, курьерских служб или действия инсайдеров. Такие базы регулярно появляются на теневых форумах.

Еще один показательный случай. После оформления доставки через банковское приложение жительнице Алматы позвонил «курьер», который знал её имя и адрес. Он потребовал код, прикрываясь несуществующим сервисом Aitpa. Название было выдумано, чтобы создать иллюзию технической процедуры.

В сети магазинов отметили, что не связаны с доставкой через Kaspi. В Kaspi также заявили, что не передают данные клиентов. Однако источник утечки до сих пор не установлен.

Именно это делает схему устойчивой. Даже при информированности пользователей и активной работе полиции она продолжает работать за счёт постоянного притока данных.

Мошенники не делают исключений даже для тех, кто занимается их разоблачением. Автору этого материала также позвонили с историей о «доставке букета» и попросили назвать код из СМС. Сообщение пришло от APPTEKA — сервиса, не связанного с цветами. Сценарий оказался тем же.

Главное правило остаётся простым: ни одна служба доставки не запрашивает коды подтверждения.

«Если что-то кажется странным, не пытайся разобраться во время разговора. Просто положи трубку. Потом разберёшься», — отмечает Бакижан Макова.

Если вы всё же стали жертвой, необходимо сразу обратиться в полицию по номеру 102, заблокировать карту через банковское приложение и связаться с антифрод-центром при Национальном банке. Проверить номер или сайт можно через Telegram-бот «Кибернадзор» (@KiberNadzorBot). С его помощью уже заблокированы тысячи мошеннических ресурсов.

Сообщение Посылка как приманка: как псевдокурьеры обманывают казахстанцев появились сначала на NoFake.