Опасность скрыта не в аутизме, а в буллинге: эксперты разоблачают миф об «опасных детях»

После инцидента в Алматы, где подросток с особенностями развития уронил на площадке двухлетнего ребёнка, в Казнете усилились разговоры об изоляции детей с особыми потребностями. Активно распространяются мифы об аутизме, подпитывающие мнение неосведомлённых о нейронных особенностях детей об исходящей от них угрозе. Специалисты и родители опровергают такие представления, подчёркивая, что дети с РАС не агрессивнее сверстников и чаще сами становятся жертвами буллинга.

«Люди с РАС никогда не станут нормотипичными. Стигматизация аутистов приводит к тому, что родители детей, столкнувшиеся с таким расстройством, либо отказываются принимать действительность, либо отдают последние деньги шарлатанам в надежде сделать ребёнка «нормальным». Но страдают всегда сами дети с таким синдромом», — именно об этом говорят специалисты, работающие с особенными ребятами.

«Аутистов стало слишком много, их нужно лечить, а если не вылечатся — убивать или же открывать больницы для аутизма. У ребёнка с аутизмом нет никаких чувств!», — написала в Instagram-комментарии блогер Райхан Жумамуратова. Это стало лакмусовой бумажкой: общество легко скатывается к стигме, когда страшно и когда не хватает знаний.

Напомним, это произошло после инцидента в Алматы. Там, 23 августа на детской площадке 13-летний подросток, предположительно имеющий особенности развития, поднял и уронил двухлетнего ребёнка, в результате чего у мальчика была сломана рука.

С начала учебного года, когда дети вернулись в классы, разговоры об изоляции детей с особенностями развития стали звучать громче. В родительских чатах и лентах это выдают за заботу о безопасности, хотя на деле речь идёт о страхе и незнании. Безопасность — не про ярлыки, а про знания, поддержку и конкретные меры в школах.

Подростковая преступность в Казахстане в 2024 году составила 1890 правонарушений. Большинство из них — имущественные, а преступления против личности занимают меньшую долю. Это данные Генпрокуратуры и профильных сводок. В подавляющем большинстве нарушают обычные, нормотипичные подростки, просто потому что они составляют почти всё детское население. Никто не ведёт отдельной статистики по диагнозам у несовершеннолетних правонарушителей, но международные обзоры показывают: сами по себе аутизм и другие нарушения развития не делают человека «агрессивнее». Повышенные риски правонарушений объясняются сопутствующими расстройствами — СДВГ или расстройствами поведения. После учёта таких состояний разницы с общей популяцией не остаётся или она снижается. При этом именно люди с аутизмом чаще становятся жертвами буллинга и насилия, чем их нейротипичные сверстники.

Важно понимать: дети с аутизмом не «станут нормотипичными» и не обязаны становиться «нормальными». Это не болезнь, от которой есть курс лечения, а особенность работы нервной системы. Как подчёркивает психиатр Татьяна Дегтярь, специализирующаяся на работе с особенными детьми: «Самое основное, что надо понимать людям: во-первых, это расстройство развития, это особенный тип работы нервной системы, его никак нельзя излечить, и человек будет аутичным всю свою жизнь». И ещё: «Аутизм не является заболеванием, то есть аутизмом нельзя заболеть, нельзя им заразиться, нельзя его получить после прививок или каких-то других манипуляций».

Главная цель — успешная социализация. Помочь ребёнку вырасти, научиться жить среди людей и найти своё место под солнцем, а не «сделать удобным» или «сделать нормальным».

Экспертность важнее эмоций. Татьяна Дегтярь очень обеспокоена тем, как к аутичным детям относятся в обществе.

«Сами по себе дети с аутизмом не являются повышенно агрессивными», и агрессия чаще связана с дефицитом коммуникации, а не «злой волей». Из её 12-летней практики: случаи насильственных преступлений у людей с психическими расстройствами единичны — «меньше 1%, 0,9% от всех людей, которые совершают насильственные преступления». И главное: стигма бьёт по психике ребёнка: «Это злость, обида, снижение самооценки, что приводит к тревоге и депрессии», — объясняет специалист.

Журналист и мама Алана, у которого диагностировали РАС, Ботагоз Саркулова отмечает: «Случаи с особенными детьми растиражированы. Акты агрессии среди «норма-детей» воспринимаются как само собой разумеющееся. Если обратиться к официальной статистике,то в подавляющем большинстве это «норма-детей». Дети с РАС очень наивны, добродушны. Обидеть могут их, они — никогда».

Самое ужасное, что отсутствие знаний по теме позволяет обществу дискриминировать и осуждать также самих матерей, в чьих семьях появились особенные малыши.

«Гена аутизма нет. Медицина не знает причины возникновения РАС. От появления «аутёнка» не застрахована ни одна семья. Знаю пары, которые много лет придерживались ЗОЖ, активно занимались спортом, и в их семьях никогда не было людей с РАС. И у этих пар — ребёнок с аутизмом», — говорит Ботагоз Саркулова.

«Я смотрю, как у нас строят красивые школы. Где мы на этом празднике жизни? Для детей с ментальными нарушениями катастрофически не хватает тьюторов, а учителя не знают, как работать с такими детьми», — добавляет мать особенного ребенка.

Дискриминация детей с расстройствами аутистического спектра выгодна только шарлатанам и псевдодокторам, которые, играя на боли матерей, обещают «вывести детей в норму», сделать их «нормальными». И тогда мамы, переживающие за своих детей, сломя голову едут и в Ташкент, и прибегают к сомнительным методикам, которые в лучшем случае ничего не изменят, а в худшем — могут навредить.

Айгуль Ешматова, мама особенного Даира, точно формулирует, что такое инклюзия: «Инклюзия — это не про то, чтобы просто посадить всех детей в один класс. Это про уважение к особенностям каждого. Это когда ребёнок может быть частью коллектива, не испытывая постоянного давления, что он «не такой».

Её обращение ко всем родителям стоит распространить: «Не бойтесь наших детей. Объясняйте своим детям, что мир очень разный. Не из жалости, а из уважения».

Система буксует. Врач-психиатр Дегтярь перечисляет базовые сбои: «формальная инклюзия», дефицит подготовленных кадров, детсады и школы, где «детей не берут», отсутствие единой государственной программы с понятным маршрутом для семьи.

«В нашей стране низкий уровень грамотности и образованности специалистов именно в сфере образования, педагогов. Это очень массовое явление, когда нарушается Конституция и детей не берут в детский сад или не берут в школу, отказывают, говорят: «У вас такой ребёнок, он у нас не сможет, он нас не слушает» или не понимает, или ещё что-то. То есть они хотят, чтобы им привели удобного, «хорошего» ребёнка, который будет выполнять все действия. Хотя такого не бывает даже у нейротипичных детей. Любому ребёнку нужно привыкнуть к классу, детскому саду, учителю и так далее. Ребёнку с аутизмом это сделать сложнее, поэтому существуют различные программы. У нас нет единой государственной программы по инклюзии, где были бы прописаны шаги для всех: для родителей, специалистов, школы, и чтобы эта программа была доступна», — отмечает специалист.

Мама Даира, Айгуль, считает, что готовить к работе с особенными детьми должны и классных руководителей: «Подготовка педагогов. Настоящие тьюторы. Раннее выявление и бесплатная помощь. Чтобы не на бумаге, а реально работало».

Государство уже заявило о недопустимости разжигания ненависти и о защите прав каждого ребёнка. Хорошо, но этого мало без действий в классе и на детской площадке.

Что делать сегодня?
Первое — отказаться от поиска «опасных детей» и признать риск-факторы там, где они есть: сочетанные психиатрические состояния, травма, буллинг, семейное насилие. Это то, что реально коррелирует с насилием, а не сам диагноз РАС. Второе — инвестировать в учительскую подготовку и тьюторство, а не в «красивые условия». Третье — прописать единый маршрут семьи и механизм быстрой защиты прав ребёнка. Четвёртое — системно бороться с буллингом, потому что именно он, а не аутизм, питает агрессию в школах.

И последнее. Стигматизация — это не «мнение». Это решённый вопрос права и морали. Когда мы выталкиваем «не таких» детей из класса, мы калечим будущее своих же. Инклюзия — не доброта. Это способ выжить как обществу, не потеряв человечность.