Политические дипфейки: почему их трудно пресечь
Фото: pixabay.com
Причина, по которой политические дипфейки трудно пресечь, в их скорости и моменте появления. Они часто расходятся во время выборов, протестов и кризисов.
Цифровые двойники в политике.
За последние несколько лет дипфейки прошли путь от технологической новинки до одного из самых опасных инструментов цифровой дезинформации. Сегодня их используют не только для развлечения и экспериментов с искусственным интеллектом, но и в политических кампаниях, мошеннических схемах и репутационных атаках.
Одним из первых громких примеров политического использования дипфейков стал ролик, распространившийся в 2022 году на фоне российско-украинского конфликта. В сети появилось видео, на котором президент Украины Владимир Зеленский якобы призывал украинских военных сложить оружие и сдаться. Позже специалисты подтвердили, что запись была создана с помощью технологии дипфейка.
По словам исследователя в области программного обеспечения Джона Туми, который изучал распространение таких роликов после начала конфликта между Россией и Украиной, подобные видео чаще всего подделывают заявления политических лидеров. В критический момент они должны выглядеть как настоящее обращение и убеждать людей в том, что публичный человек действительно сделал важное заявление.
«Цель таких роликов заключалась в том, чтобы убедить людей, будто эти политические лидеры действительно объявили о капитуляции. Это была самая распространённая категория дипфейков, с которой мы столкнулись в сети», – говорит эксперт.
Он отмечает, что эффект таких роликов усиливается из-за среды распространения. Дипфейки часто появляются в закрытых мессенджерах, где их сложнее отследить и быстро опровергнуть.
При этом они попадают в уже разделенную аудиторию. Люди охотнее верят информации, которая совпадает с их политическими взглядами и подтверждает их ожидания.
С развитием технологий цифровой двойник перестал быть чем-то далеким. Искусственный образ публичного человека уже может появляться не только в политических дипфейках, связанных с дезинформацией, но и в мошеннических схемах. Узнаваемость таких лиц быстро начали использовать злоумышленники.
Так, в 2025 году в сети распространялись ролики, где Дональд Трамп, Илон Маск и Такер Карлсон якобы рекламировали фальшивые криптовалютные платформы. Их публиковали в TikTok, YouTube и мессенджерах, рассчитывая на доверие аудитории к известным лицам.
Когда подделка оставляет след
В политике такой контент особенно опасен во время выборов, протестов, военных конфликтов и общественных кризисов. В эти моменты люди быстрее реагируют на громкие сообщения, а информационное поле перегружено новостями. Дипфейку не нужно убедить всех в своей правдивости. Ему достаточно вызвать сомнение, усилить недоверие и подогреть уже существующие разногласия.
Хорошим примером стала Венгрия, где контент, созданный с помощью искусственного интеллекта, использовался не только для производства отдельных фейков, но и как инструмент формирования выгодной политической повестки. Такие материалы создавали иллюзию широкой общественной поддержки, усиливали нужные нарративы и влияли на отношение избирателей к политикам.
Исследователь аналитического центра Political Capital Чаба Мольнар отмечает, что во время избирательной кампании в Венгрии дезинформация и манипулированный контент фактически использовались как часть политической борьбы. Один из самых заметных случаев касался фальшивого «налогового плана» оппозиционной партии Tisza. Документ распространяли через провластные СМИ. Позже суд признал информацию недостоверной, однако сам вброс уже успел оставить след в общественном мнении.
«Дезинформация появляется в очень ярком и эмоционально вовлекающем формате. Она может оставлять устойчивый след в памяти, который затем способен влиять на наши будущие решения. Например, в день выборов — за кого голосовать или, наоборот, за кого точно не голосовать. Именно это было целью большей части ИИ-контента, который мы видели во время избирательной кампании. Его создатели стремились дискредитировать оппозиционных политиков и партии, чтобы повлиять на выбор избирателей», – объясняет Чаба Мольнар.
Дипфейки и закон: битва за правду
Пока дипфейки расходятся по соцсетям быстрее официальных опровержений, государства пытаются перевести эту проблему в правовое поле. Нужно определить, кто отвечает за создание таких подделок, кто несет ответственность за их распространение и как должны действовать онлайн-платформы.
Одной из первых этот вопрос начала решать Великобритания. Принятый закон о безопасности в интернете ввел уголовную ответственность за создание и распространение интимных дипфейков без согласия человека. Он также возложил на онлайн-платформы обязанность бороться с незаконным контентом и защищать детей.
Но политические дипфейки остаются более сложным случаем. Как отмечает член Палаты лордов и эксперт по вопросам регулирования искусственного интеллекта Тим Клемент-Джонс, проблема упирается в доказательства. Нужно установить не только факт распространения ложной информации, но и то, что человек знал о ее ложности и действовал с намерением причинить вред.
«Преступление, связанное с распространением ложной информации, формально не относится напрямую к дипфейкам. Однако на практике применять эту норму оказалось очень сложно. Главная проблема заключается в том, что закон требует одновременно доказать два обстоятельства. Во-первых, что человек знал о ложности распространяемой информации. Во-вторых, что он намеренно стремился причинить вред», — подчеркивает Тим Клемент-Джонс.
Особенно остро эта проблема проявляется во время выборов. По словам эксперта, в Великобритании дипфейки пока не стали массовым инструментом кампаний, но первые тревожные сигналы уже есть. Такие случаи показывают, что технология постепенно становится частью политического противостояния.
«В Великобритании всеобщие выборы прошли без масштабного использования дипфейков. Тем не менее осенью, накануне одной из конференций, появился аудиофайл с голосом нашего премьер-министра, который оказался подделкой. Мы уже видели подобные случаи и в других странах. Уверен, что таких эпизодов будет становиться все больше», — говорит Тим Клемент-Джонс.
По словам лорда, такие случаи трудно пресекать еще и потому, что британское избирательное законодательство пока не содержит специальных норм, регулирующих использование дипфейков.
Если поддельное видео или аудиозапись стремительно распространяются в интернете без очевидного источника публикации, установить виновного оказывается крайне сложно.
В этом и проявляется главный разрыв. Законодательство по-прежнему не успевает за стремительным развитием генеративного искусственного интеллекта и цифровых технологий. Казахстан подошел к этой проблеме через общее регулирование искусственного интеллекта. С января этого года в стране действует закон «Об искусственном интеллекте», который впервые закрепил правила для ИИ-систем. Документ определяет базовые понятия, делит технологии по уровню риска и устанавливает, кто отвечает за вред, причиненный при их использовании.
В контексте политических дипфейков особенно важна маркировка ИИ-контента. Закон требует обозначать материалы, созданные нейросетями, включая тексты, изображения, видео и аудио. Для аудитории это должно стать сигналом, что перед ней не обычная запись или публикация, а искусственно созданный материал. Для государства это создает основу, чтобы рассматривать такие случаи не только как информационный вброс, но и как нарушение с конкретными ответственными лицами.
В вопросе распознавания дипфейков эксперты сходятся в одном. Главным ориентиром должно быть происхождение информации. Если она пришла из сомнительного источника, а ее подлинность не подтверждают надежные каналы, доверять такой записи нельзя.
